— Хм… Да вы же первые побежите к мамочкам под юбки от страха, — Маша тогда вовсю над ними хохотала.

— Ага, сейчас! Мы что, девчонки какие‑то? — вскрикнул тогда обиженный Стёпка.

— Ребят, ну оно вам надо? Мы же уже взрослые для таких игр, — помню, сказала я тогда и закатила глаза. На тот момент я была самой младшей в нашей банде: ребятам уже стукнуло по пятнадцать лет, а мне только через пару месяцев должно было исполниться столько же.

— Ой, Славка, да так и скажи сразу, что испугалась, — Дима заржал, как конь.

— И ничего я не испугалась, — надула я тогда губы.

— Тогда встречаемся в 23:55 около заброшенного дома бабки Таськи. И свечи с собой возьмите!

Лучше бы в тот вечер мы никуда не пошли. Как известно, умные мысли приходят уже после.

Вечером, часов с восьми, зарядил такой ливень, что на улицу выходить абсолютно не хотелось. Большая часть дороги, скорее всего, раскисла и превратилась в грязевую кашу, а там, где был проложен асфальт, стопроцентно будут лужи. Тогда я уже пожалела, что на всё это согласилась, но не прийти — значит равно сказать, что я трусиха.

— Ба, — крикнула я в кухню, — я пойду спать лягу, что‑то настроения нет. — Часы на телефоне показывали 21:20. К 23 бабушка как раз будет думать, что я уже десятый сон вижу.

Из кухни вышла моя бабушка — низенького роста, чуть полноватая, но такая красивая. На голове у неё прыгали короткие белые кучеряшки, прямо как у меня, только мои тогда были длиннее.

Её карие глаза посмотрели на меня с подозрением.

— А не рано ли, Мирочка? Всё‑таки время только к десяти подходит, — ба глянула на большие настенные часы и перекинула полотенце. — Проснёшься же спозаранку — и что делать будешь? Может, потерпишь чуть‑чуть? А я пирожки скоро доделаю, с прошлогодней малинкой. М?

— Не, ба, я устала, да и голова побаливает что‑то, я лучше спать, — я зевнула и потёрла глаза. Мне не хотелось врать бабушке, но парни зацепили, да и в трусихах ходить не хотелось. И всё же… Что они там придумали?

Оставшееся до выхода время я провела в сборах. Я скатала старое пуховое одеяло так, чтобы оно по форме напоминало человека, а сверху укрыла пледом, под которым сплю летом. В рюкзак закинула фонарик и три свечи со спичками. Натянув любимый спортивный костюм, я собрала волосы в гульку и осторожно отворила дверь.

С первого этажа раздавались приглушённые голоса. Скорее всего, бабушка смотрела телевизор, потому что дед ещё два дня должен был быть на рыбалке. Оно и лучше: мимо бабушки прошмыгнуть легче, чем мимо деда — генерала в отставке.

Аккуратно ступая по старым ступеням, я спустилась на первый этаж. Заглянув в гостиную, я увидела бабушку на диване со спицами: она смотрела какую‑то мелодраму и что‑то вязала.

Я отошла от двери и мышкой проскочила в прихожую, взяла кроссовки и на цыпочках рванула на кухню. Там у нас дверь не так сильно скрипела, как входная, да и через огород будет ближе до Маши.

Через пятнадцать минут я уже стояла под Машкиными окнами. Дисплей телефона показывал 23:34.

— Что‑то Машка задерживается, — пробурчала я под нос и глубже натянула капюшон.

Я огляделась по сторонам. На улице стояла тишина. Даже соседские псы вели себя спокойно. В этой тишине отчётливо прозвучал скрип. Повернув голову, я увидела, как открылось окно Машкиного дома и высунулась рука с кроссовками. Следом показалась её голова. Увидев меня, она радостно замахала свободной рукой. Её рыжее каре заколыхалось в такт движениям.

Скинув вниз кроссовки, она ловко перепрыгнула через подоконник и приземлилась на какие‑то доски.

— Славка, привет! Ну что, идём? — на её губах играла предвкушающая улыбка.

Я посмотрела на её тоненький розовый костюм и покачала головой.

— Машка, ты ещё заметнее одеться не могла? — раздражённо сказала я. В своём чёрном костюме я чувствовала себя ниндзя рядом с этим розовым облачком. — Мы же должны быть незаметными. Если нас кто‑нибудь увидит, то всё — накажут всех и сразу.

— Да не парься ты так! Кто в это время в деревне нас увидит? Все уже спят, — весело ответила Машка и вприпрыжку двинулась по тёмной улице. Я лишь покачала головой и пошла за ней следом.

Вскоре меня заразило её хорошее настроение, и мы неслись во весь опор, перепрыгивая лужи. Лай собак нас только раззадоривал. На окраину деревни мы выскочили уже довольно грязные и мокрые, но всё ещё весёлые.

— Ну и где вас носит? — раздалось недовольно из‑за кустов.

Мы с Машкой взвизгнули и подпрыгнули — совсем не ожидали засады в начале пути.

— Стёпка, нельзя же так пугать! — мы с Машей нервно рассмеялись.

— Да тут алкаш какой‑то шатался, вот мы и залезли в кусты, — виновато сказал Дима.

Мальчишки вылезли из кустов — все в листочках, палочках и ещё в чём‑то неприятном. На это мы с Машей уже искренне рассмеялись: так потешно они выглядели — грязные, с торчащими во все стороны волосами… Они кого хочешь напугают!

— Ладно, хохотушки, идём в дом. Сейчас вам будет совсем не до смеха! Му‑а‑ха‑ха! — зловеще рассмеялся Димка, подсветив лицо снизу фонариком.

— Ой, да ладно, не напугал, — я улыбнулась во все тридцать два зуба. — Давайте рассказывайте, что вы там придумали?

— Мы будем вызывать… — Стёпка сделал драматическую паузу. — Пиковую Даму! — загробным голосом провыл Стёпка.

По рукам пробежали мурашки. Хорошо, что руки были закрыты кофтой — мальчики этого не видели.

— Пф… И это вы называете испытанием на храбрость? — Машка вовсю храбрилась. — Да мы с девчонками в летнем лагере ещё лет в десять этим баловались!

— Ой… Много ты знаешь, Кузнецова! — рассмеялся Игнатов и побежал вперёд. — Идите сюда, копуши!

Стёпа с Димой отогнули часть металлического забора и пропустили нас в сад. Как только мы с Машей пролезли, мальчики зашли следом.

— Сюда! — Дима пошёл вперёд и махнул рукой.

Мы продирались сквозь заросший сад к дому. Колючие кусты малины сильно цеплялись за ткань костюма и царапали лицо. Мальчишки пробирались впереди нас и как могли отводили колючие ветки, хотя это всё равно не сильно помогало.

— Да где же этот дом? — ворчала Машка. — Я весь костюм себе так порву!

— Мы уже близко! Вон крыльцо видно! — Стёпка отошёл в сторону, и мы увидели крыльцо. Издалека было заметно пару провалов вместо ступенек.

— Ура! — преувеличенно весело воскликнула я. — Надеюсь, обратно мы по другому пути пойдём?

— Нет, только с этой стороны в заборе дыра есть. Калитка и ворота на замках, а через лес ещё дольше идти, да и сыро там сейчас, — грустно вздохнул Дима. — К тому же окно, в которое мы полезем, ближе к этой стороне, — он сдул свою белобрысую чёлку с лица.

— Ну класс… — раздражённо сказала Маша. — Ладно, что уж там, сами согласились, — она вздохнула и поправила свою розовую кофточку.

— Ага, — согласилась я.

— Да ладно вам! — воскликнул Стёпка. — Считайте это частью испытания! — Он подошёл и обнял нас за плечи. — Ну весело же! — Он повернулся и посмотрел сначала на Машку, потом на меня.

Я подняла руку и отвернула от себя его лицо — он был слишком весёлым.

— Да ладно, понял я! — Он отошёл, подняв руки, и продолжил весело смеяться.

— Ребята, идите сюда! — позвал нас Дима. — Давайте, девчонки, сначала вы, а мы за вами. Стёп, иди сюда — подсадим их.

Мы подошли к Диме. Он стоял около оконного проёма. Я подошла вплотную к дому и попыталась схватиться за подоконник. Вытянула руку на всю длину и встала на носочки, но дотянулась только до карниза.

— А как мы туда залезем‑то? — я оглядела всех нас.

Самый высокий был Стёпа. В свои пятнадцать лет он вымахал практически под метр восемьдесят. Машка со своими метром шестидесяти была ему как раз подмышку.

Мы же с Димой были примерно одного роста: я — чуть повыше, он — чуть пониже, а вместе мы — около метра семидесяти.

— Ставь ногу нам на руки, — сказал Дима. Они подошли вплотную к дому, чуть присели и скрестили руки.

— У меня кроссовки грязные, — потупилась я.