На следующий день открытие «Розового слона» с розовыми бантами и воздушными шарами. Все пришли с выпивкой, Вейвей приготовила сладости, выступают местные музыканты. Здесь много моих знакомых из тех, кого давно не видела.

Один парень, Виктор из России, рассказывает мне, что Антон Кротов, знаменитый русский автостопер, открыл в Куньмине «Дом для всех». Я незнакома с концепцией, и Виктор объясняет: поскольку Кротов сам объездил весь мир и ночевал где мог — в храмах и на полу у незнакомых людей, — он каждые три месяца снимал квартиру или дом в новом городе по всему миру для таких же автостоперов, как он. Там может переночевать каждый.

Только в «Дом» нельзя приносить алкоголь или сигареты, потому что Антон, много путешествуя, принял ислам, как Жак-Ив Кусто, и пропагандирует здоровый образ жизни. Так автостоперы там и тусуются, расстилают на полу карематы, пьют чай и читают друг другу лекции кто про что знает. Виктор там познакомился с одной интересной особой с востока России — девушка каждую зиму ездит автостопом в Юго-Восточную Азию через Куньмин. Возле забора Куньминского зоопарка она закапывает свои зимние вещи и выкапывает летние, так сказать, перепаковывает рюкзак. Но в этом году она попала на неожиданность — под забором Куньминского зоопарка на ее летней одежде спал бомж. Она сначала хотела его побить и забрать свое, но отпустила с богом. Меня немного заинтересовали эти автостоперские лекции, но после истории с бомжами перехотелось идти в «Дом для всех». Я, наверное, не настолько радикальная путешественница.

Наш разговор прерывает мой любимый итальянец Джорджио, которому уже под сорок, а он все еще выпивает каждый день около кофейни «Сальвадорс» и живет беззаботной куньминской жизнью. Джорджио вернулся из Италии и объявляет, что недавно на одной из таких вечеринок его знакомый упал с балкона. К счастью, не умер, но до сих пор ходит на костылях. «Хорошо, что здесь нет балконов», — говорит Джорджио.

Вейвей приглашает нас к ее самодельному тазику с пуншем, из которого бьет фонтан, заказанный в самом большом китайском онлайн-магазине «Таобао». Мне это напоминает шоколадный фонтан в магазине конфет дома. Я боюсь убиться током, когда черпаю пунш. В этот вечер мне несказанно повезло: я не только не упала с балкона, но и пунш оказался безопасным. Только вот есть совсем не могу — перед глазами весь вечер жареные пушистые цыплята.

Вечер заканчивается бурно — Вейвей напилась и танцует на баре, а парни из команды по регби по традиции начали снимать футболки и оголять торсы (так они ведут себя на каждой вечеринке, и элемент сюрприза давно утерян). Вечеринка обещает быть феерической, но вдруг на пороге появляются полицейские и просят нас вести себя тише, так как уже за полночь и наши соседи спят.

После этого две лесбиянки бьются в саду около качелей, и одна бросает другой пирожное в лицо. На пороге появляется щенок, мы забираем его внутрь и кормим молоком. Гости понемногу расходятся, а я засыпаю на бледно-зеленом деревянном полу. Вейвей сладко зевает, но я этого уже не вижу, потому что мне снятся прыгающие розовые слоники, которых я считаю во сне.

Декабрь подходит к концу, я и дальше работаю и хожу на тренировки. Две последние субботы я училась играть в команде, а после тренировок мы ходили в ирландский паб и пили вместе двумя командами — мужской и женской. Наша команда по регби называется «Летающие тигры», в честь отряда американских пилотов, которые летали здесь во времена Второй мировой и помогали китайцам освободиться от японцев. Стэнли тоже начал ходить на тренировки, мы продолжаем общаться, но он так и не пригласил меня на свидание. Я не оказываю на него давления, потому что мне нравятся мои горячеванные ритуалы каждый вечер и чтения на ночь русской классики. С тех пор как живу сама в своей потрепанной квартире с решетками на окнах, я очень ценю личное пространство и свое время наедине с собой. Я им наслаждаюсь и не очень хочу, чтоб какой-то мужчина его нарушал. Даже если этот мужчина идеальный, умный, приятный и мне очень хочется, чтоб он пригласил меня на свидание. Прошло уже три недели с тех пор, как он неожиданно появился у меня на пороге и так же неожиданно исчез после проведенного вместе дня. Я практически потеряла надежду на то, что он когда-нибудь пригласит меня зависнуть отдельно от компании наших общих друзей.

Но однажды Стэнли позвонил и пригласил меня на ужин на второй день после их католического Рождества на крышу своего дома. Если бы он увидел мою реакцию после того, как я повесила трубку, не исключено, что он мог бы отозвать свое приглашение.

Перед Рождеством в Куньмине начинают продавать яблоки. Завернутые в фольгу, в которой обычно продают цветы, в большое количество слоев такой фольги, и в результате яблоко становится размером с мяч. Когда я спросила у соседки тети Чжан, зачем они это делают, она сказала: «Это ведь вечер перед Рождеством. Дело в том, что по-китайски он называется 平安夜 (ping’anye), что дословно означает «спокойный вечер» либо «спокойная ночь», а яблоко — 苹果 (pingguo). Первый иероглиф слова «спокойный» и слово «яблоко» не только подобны в написании, но и в созвучности (ping). Потому китайцы решили, что в вечер перед Рождеством нужно дарить друг другу яблоки! И активно дарят, каждый год, перед этим тщательно завернув их в фольгу. Меня эта традиция не обошла стороной — ученик подарил мне большую упаковку с маленьким яблоком. Я решила до весны не разворачивать и проверить, перезимует яблоко в фольге или испортится.

На Рождество на центральной пешеходной улице города, Наньпинцзе, проходит бой искусственным снегом, в котором у моей подруги в прошлом году украли кредитную карточку. В этот день все учителя нашей школы на выходных, а я решила поработать, потому что Рождество — все равно не мой праздник. Ученики принесли мне четыре баллона искусственного снега и агитируют идти на бой. Я долго сомневаюсь, пока они не уговаривают меня надеть куртку одного из мальчиков и оставить вещи в школе. Школа находится всего через один квартал от пешеходной улицы. И мы идем на снежную войну.

Когда по телевизору показывают, как люди гибнут в толпе, я обычно удивляюсь, как это толпа не заметила, что происходит, и не успокаивается. Но тут я поняла бесконтрольность толпы, особенно с большим количеством участников, особенно в Китае, особенно когда они видят рыжеволосую иностранку и все вместе налетают на нее со своим искусственным снегом. Когда кто-то брызгает мне в глаз, я громко матерюсь и ухожу обратно в школу. Этим людям нужно съездить в Украину и поиграть в настоящие снежки, а не химией друг в друга на улицах брызгать!

На следующий день, с трудом вымыв из волос белый липкий искусственный снег, я крашу губы красной помадой, надеваю платье и бусы и две теплые куртки и еду на мопеде домой к Стэнли. Я почему-то представляла, что крыша будет частью его квартиры, но нет — это была самая обычная крыша, на которую нужно лезть по лестнице, и не на каблуках, а еду мы передаем туда в коробке на веревке — как в старые времена или в фильмах о приключениях.

Когда мы наконец-то вынесли ужин на крышу и залезли туда сами, солнце начинает заходить, оно смешивается с огромными белыми и синими тучами и разливает по всему небу свои последние отблески розово-оранжево-красного прощания. Мне грустно, я всегда грущу, когда заходит солнце и подходит к концу еще один день.

— Ты играешь в шахматы? — спрашивает Стэнли и указывает пальцем куда-то позади меня. Я разворачиваюсь и замечаю, что на смолистой поверхности крыши выцарапана большая шахматная доска и на ней стоят большие деревянные фигуры. — Я в свободное время забавляюсь — делаю фигурки из дерева. Шахматы вот сделал, потому что я их очень люблю.