Иногда я не делаю того, что мне не хочется делать, поэтому я сегодня разделила все задания по приоритетности и выделила лишь одно неотложное — сложить вещи на самолет. Вейвей пообещала отнести ключи Рите домой, Рита живет с ней рядом, а дети в школе подождут до вторника. И поэтому, когда Вейвей и Слоник пошли домой, я бросаю все, что могу, в большую сумку, набираю полную ванну горячей воды с пеной.

Я сижу в пене и думаю о том, что, когда разбогатею, у меня будет квартира на высоченном этаже в Нью-Йорке с окнами вместо стен, у одного окна будет стоять ванна, в которой буду купаться каждый вечер и так буду говорить «Спокойной ночи» Нью-Йорку. Возле ванны будет висеть гамак, где я буду читать книги. Что я буду делать в Нью-Йорке — черт его знает.

Хотя, если честно, даже вот пока я еще не разбогатела, я все равно такая счастливая здесь, в моей квартире с немного потрескавшимися стенами, слишком маленьким диваном, «шанхайской бабочкой» и чудесной большой ванной комнатой. Из-за слишком маленького дивана мы всегда сидим на полу и так заземляемся, становимся на полметра ближе к земле. А в ванной я зажигаю свечи и тихо думаю о прошедшем дне. Здесь у меня темно, и я могу в воображении прощаться с любым городом на свете, не только с Нью-Йорком. Интересно, что Нью-Йорк стал намного знаменитей Йорка, в честь которого его назвали. А Стамбул сейчас совсем не такой крутой, как когда он был Константинополем. Наверное, «как корабль назовешь, так он вам и поплывет». Надеюсь, Слон не вырастет очень большим, иначе ему придется переехать в джунгли. В джунглях так жарко и душно, хорошо, что мы живем в горах…

В какой-то момент я чувствую, что мой ум полностью замолкает и я нахожусь в абсолютной тишине. Слышно только, как огонь трещит на свечах. Это один из самых уютных моментов этого года, черная пустота, в которой я плыву неограниченное количество времени.

С тех пор как я вернулась из Малайзии, я мало медитировала, может один или два раза в неделю, хотя большой мастер Гоэнка говорил делать это по два часа в день. Давайте смотреть на мир реалистично: никто не имеет столько времени, разве что монахи. Но не зря говорят, что много видов деятельности сами по себе являются медитативными, например плавание или ходьба в лесу один на один с природой, а для кого-то это приготовление еды, а для меня это — горячая ванна с ароматной пенкой. Я тут наедине с собой, и это мое любимое завершение дня. Я и не заметила, как уснула.

Брр, не люблю просыпаться в холодной воде.

Утром я прощаюсь со своей рукколой и еду в аэропорт, надеясь на то, что наша команда не начнет пить перед вылетом. Мы точно никогда не будем заниматься профессиональным спортом.

Во всем Китае в регби играют лишь в пяти городах — Куньмин, Сямень, Чэнду, Чунцин и Гуанчжоу. Все команды инициированы иностранцами и имеют по нескольку китайских игроков. Участники турниров приезжают в день перед турниром для того, чтобы успеть на pre-party (то есть вечеринка перед турниром), гуляют и выпивают до глубокой ночи и на следующее утро еле волочатся на турнир. Некоторые игроки даже проснуться вовремя не могут, другие отказываются играть.

На турнире тоже продают пиво, поэтому можно похмелиться и прозреть, и начинается месиво. Кому-то обязательно что-то сломают, кто-то будет играть пьяным, кто-то побьется с оппонентом во время или после игры. В конце дня напряженных соревнований организатор — местная команда — приглашает всех на afterparty (то есть вечеринку после турнира). Обычно вечеринка происходит в баре, который тоже является спонсором. Все приходят одетыми согласно с темой турнира. Обычно очень странно наряжаются — однажды команда Чэнду пришла в трусиках танга и шапочках Санта-Клауса. По американской традиции играют в игры на выпивание, далее танцуют, кто-то ищет наркотики, кто-то девушку или парня на одну ночь.

На следующее утро никто не просыпается рано, поэтому команда-организатор приглашает на прощальный обед, во время которого обсуждается все, что случилось прошлым вечером, ну и немного говорят о самой игре.

Так в двух словах рассказала мне о турнире по регби русская девушка Юля. Из всего услышанного я больше всего переживаю о переломах костей. У меня, правда, есть страховка, но я очень не хотела бы ею пользоваться.

Наш рейс, как всегда, задержали. Кто-то рассказал мне, что китайские авиалинии «Чуньцзиу» (Весна — Осень) задерживаются в 80 процентах случаев, то есть почти всегда. Наверное, так и назвали — вылетают весной, прилетают осенью. Можно сказать, нам повезло, потому что наш самолет задержался всего на два часа — есть еще время погулять по городу и подготовиться к безумной вечеринке.

Наш хостел в самом центре Чэнду. После заселения я, Ким и Вейвей идем гулять по городу. Чэнду окружен горами, и поэтому он похож на огромный казан. Воздух здесь застаивается, ветер редко додувает до центра казана. Из-за этой же особенности летом в Чэнду очень жарко, а зимой очень холодно. Здесь нам тоже повезло — зима уже заканчивается, и погода довольно терпимая. Но все же ее не сравнить с нашим Городом Вечной Весны, в котором сейчас уже расцветают тюльпаны.

Провинция Сычуань знаменита в Китае сычуаньской едой, самой вкусной из всех регионов. Также здесь растет сычуаньский перец. Он создает уникальный вкус, который невозможно перевести с китайского на любой другой язык, «ма» (麻) — это когда у тебя терпнет язык. В Чэнду любят есть ма ла (麻辣) — перченую еду, от которой терпнет весь рот. Горошины сычуаньского перца на вид похожи на черный перец, только немного крупнее, он бывает зеленый и красный. Перец чили создает вкус «ла», острый.

Я очень люблю супчик со вкусом ма ла, и Вейвей это знает. Она ведет нас в забегаловку с самым вкусным местным супом. На тонких деревянных бамбуковых палочках нанизано все — от овощей до тофу и мяса. Сам выбираешь эти маленькие «шашлычки», их для тебя варят в остром супе, или можешь варить прямо у себя на столе.

И вот мы вкушаем все вкусы Китая — пекинская капуста, грибы шиитаке, разные виды тофу, перепелиные яйца, сосиски и очень много разных овощей. Я счастлива, что мы сюда приехали, даже если мне завтра все-таки что-то сломают.

После обеда Вейвей рассказывает о сяочши (小 吃) — острых закусках, которые в Чэнду расставляют на столе в маленьких блюдцах, их едят почти как на десерт, но далеко не все они сладкие. Вейвей ведет нас в старое грязное место, где, говорят, самые вкусные сяочши в городе. Недалеко от этого здания, возле моста, когда-то жил ее преподаватель. Сейчас он состарился и вышел на пенсию, а когда был молодым, часто заходил в этот знаменитый ресторанчик с местными сяочши.

На десерт едят танюань. Мы безрассудно заказываем три тарелки этого блюда. «Тан» означает суп, а «юань» кружочек, то есть это шарики или мячики, которые плавают в супе. Сделаны они из черного кунжута, крахмала и бог знает чего еще, а суп вязкий и сладкий. Мне вкусно, а девочкам не очень, поэтому я доедаю их порции, и мы идем в чайный домик.

Чайные домики, или каф с чаем, — самая красивая традиция города Чэнду. В них обычно стоят старые ротанговые кресла. Чай подают только в стеклянных стаканах и в придачу несут большой термос с кипятком — с ним можно перезаваривать чай до десяти раз. На закуску — только подсолнечные семечки. Здесь собираются бабушки и дедушки города поиграть в настольные игры, выпить чайку и поболтать.

Вейвей ведет нас в один из самых старых чайных домиков, в котором сегодня за недорого показывают сычуаньскую оперу. Я, наверное, не очень к ней готова, потому что это представление будет длиться три часа, и даже Вейвей почти ничего не понимает.