Признаться честно, я никогда ничего не сажала, кроме домашних растений, да и те обычно гибли, так что у меня нет опыта в этой сфере. Дома обычно выживают только кактусы. Читаю три статьи «Как выращивать рукколу», засыпаю землю в горшки, а за ней сверху насыпаю крохотные семечки.

Горшки я поставила на странной формы выступ, выложенный деревянными досками, между окном и решеткой — такой себе недобалкон. Еду на работу учить китайцев, которые пока не могут сложить два слова на английском, но уже через две недели едут в «Дуолондуо» (Торонто). На работе мне приходится нелегко.

Вечером тренировка по регби. В феврале уже начинает теплеть, и тренироваться на футбольном поле даже немного приятно. Этой зимой снег шел лишь однажды, на моей первой тренировке, все остальные были терпимы или очень даже приятны.

Никогда не думала, что буду играть в командный вид спорта, особенно после окончания школы и университета, особенно в Китае. Мне так нравится, что я даже начала вести инстаграм нашей команды.

После тренировки я еду домой и сразу же лезу на деревянный недобалкон — руккола еще не взошла. Переживаю и звоню Ким. «Ты что? Руккола за несколько часов не всходит, как и никакое другое растение. Поставь ее в теплое место и подожди хотя бы неделю». — «Слушаюсь», — и кладу трубку. У меня есть чувство, что в горшке появился ребенок. Мои неиспользованные яйцеклетки тоже это чувствуют и даже не устраивают мне суицидального настроения перед месячными.

Я посмотрела TED talk о том, как мы выражаем собственные эмоции через телодвижения. Выходит, с помощью определенных движений мы можем вызывать у себя определенные эмоции. Например, перед собеседованием нужно стать где-то в туалете в позу супермена с расправленными плечами и поверить в себя — такая поза придает храбрости. А еще женщины, которые идут куда-то, подпрыгивая по пути, счастливее тех, кто этого не делает. Если мы пугаемся, наша первая реакция — закрыться, свернуться в клубочек, спрятаться. Если же в критических ситуациях, наоборот, выпрямить спину и посмотреть в глаза опасности, будет не так и страшно. Смотрела одно видео за другим и провалялась в постели полдня. Узнала, правда, кучу полезной информации о беженцах из Северной Кореи, об электрошоковой терапии, о том, что происходит в голове во время инсульта, о предложении придумывать себе задание на каждый день на протяжении целого месяца и о детях, которые не ходят в школу, но гораздо умнее взрослых.

Посредине очередного видео мне звонит знакомая Женя из Киева:

— Сегодня твой шанс, — кричит Женя, — помоги девочке приехать в Китай, и я передам тебе за это кило твоей любимой пахлавы от таджиков на Житомирской.

— А что ей надо, этой девочке?

— Юля изучает в Харькове китайский язык. Я встретила ее на одной вечеринке, глаза такие огромные и невинные и так хлопает ресницами, что хочется сесть и сказки писать. Мечтает изучать китайских поэтов в магистратуре. Узнай там для нее о стипендиях. Говорит, писала многим универам и никто не отвечает.

— Женечка, мне пора бежать на работу. Я посмотрю, что смогу сделать, и дам тебе знать, — вру я, прощаюсь и выключаю телефон.

Хочется зарыться обратно в пушистое одеяло. Дома только я, руккола и кактус, у нас идиллия.

Последнее время я каждый день становлюсь на голову. Не понимаю, как жила без этого ритуала раньше, ведь мне кровь в голову не попадала. Снова становлюсь на голову и прячусь под одеялом.

Приходит Вейвей с собакой и бутылкой вина. Я не хочу пить, но она меня чуть ли не заставляет, за успех нашей игры в Чэнду. Эта команда регби мне не до конца понятна — перед игрой очень сильно напиваются, уходят под ноль, как говорит мой знакомый, а на следующий день выходят на поле и бьются за мяч. Я тоже буду принимать непосредственное участие в этом цирке. Более того, я уже начала пить за успех в этой игре.

Вейвей принесла шоколадные брауни с апельсиновой цедрой и миндальные макаруны прямо из печи. Мы сидим на полу, потому что мой диван слишком мал. Едим печенье и говорим о мужчинах. К Вейвей в пекарню каждый день приходит один швед, Йохан. Сидит там по нескольку часов, притворяется, что работает, а из-за экрана ноутбука пялится на Вейвей исподтишка.

— Я даже немного переживаю, что он потеряет работу, — говорит Вейвей, — потому что он ничего не делает, просто смотрит.

Как новоиспеченный молодой медитатор, я не могу не сделать замечания:

— Но ведь когда ничего не делаешь, как раз в этот момент и находишься в настоящем, умеешь его ценить и улучшаешь автоматически свою концентрацию. Так он, выходит, идет домой счастливым после трех чашек кофе?

— Ты права, и мне надо начать снова медитировать. Я с этим бизнесом стала немного раздражительной. Если я его выгоню, потеряю хорошего клиента. Как там твоя руккола?

— Ну вот, видишь, растет за решеткой. Только когда холод передают, я ее на ночь забираю в комнату. Не знаю, не кажется ли мне, но с тех пор, как я стала регулярно есть рукколу, мне стало проще просыпаться по утрам. Просыпаюсь такая счастливая, даже когда в шесть утра. Выхожу в гостиную, говорю растениям «Доброе утро» и начинаю новый день.

— Это не потому, что руккола хороша для здоровья, а потому что ты ее выращивала с любовью. Ты теперь в окружении любви. Знаешь, такой эксперимент японского профессора: он рассматривал кристаллы воды разного качества — та, на которую долго играла музыка heavy metal и которой говорили «Я тебя ненавижу», имела немиловидные кристаллы, а вода, которой говорили с любовью и на которую пели монахи, была такой красивой, как снежинки. Я видела фото в Интернете. Или, например, когда насыпать рис в воду и постоянно на него ругаться, он скиснет, а если обращаться к нему с любовью, то ферментируется в рисовое вино. Ты разговариваешь со своими растениями? В них же главный компонент вода, как к воде относиться, так она себя и будет вести.

— Это хорошие аргументы, но я не уверена, что хочу разговаривать с рукколой. Думаю, пока ей достаточно моей утренней улыбки.

Я делаю салат, Вейвей считает свои бусины, а Слоник наблюдает за ней с любопытством щенка. Он уже вырос и, наверное, останется таким же маленьким. Его глаза еще такие наивно-детские. Он пытается перевернуть лапой ящик с рукколой, Вейвей его ругает, и Слоник прячется в моей комнате.

— Такой вкусный салат, чем ты его заправляешь?

— Всем подряд.

— А давай ты будешь делать салаты и мы будем продавать их в моей кофейне?

— Не знаю, у меня сейчас много новых учеников, и я каждый день работаю, а после работы регби.

— О, я знаю, можем продавать «Хеппи-салаты» на заказ. Знаешь, как в Пномпене целый ряд ресторанов с «Хеппи-пиццей», в которую они добавляют каннабис, а еще делают счастливые банановые шейки, счастливую картошку пюре и так далее. Давай попробуешь после турнира, а дальше посмотрим, как пойдет?

— Я не хочу продавать наркотики, а о салатах давай поговорим после турнира.

— Ты уже сложила вещи? Я да. — Вейвей тоже едет с нами на игру в качестве группы поддержки в город Чэнду, столицу провинции Сычуань. Я бы сказала, группа поддержки на регби — самые умные люди. Они ведь знают хотя бы, почему туда едут — побухать, а мы все вроде как для игры, но тоже придется напиться. Наш самолет завтра утром, а мне еще надо проверить тесты учеников и передать их через сотрудника в школу, сложить сумку и отнести ключи от квартиры Рите, чтоб поливала мои растения на выходных. Мне ничего из этого не хочется делать, потому что я уже выпила вина и мир немного расширился, а глаза немного сузились, и скоро наступит мое любимое время дня перед закатом, когда красное тепло из неба разливается по всему городу и как бы накрывает нас красным одеялом.