Если до этого в судебном зале было тихо, то после слов Плевако тишина стала звенящей. Казалось, даже люди не дышали. В абсолютной тишине Никифор сделал два шага и сел на своё место.

Задумчивые присяжные заседатели в такой же тишине удалились на совещание, буквально через пять минут вернулись, и председатель передал записку судье. Тот зачитал: — Виновен по одному пункту. Заслуживает всяческого снисхождения.

Немного помолчав, судья поднялся и по команде судебного исполнителя встал весь зал. Поглядев на подсудимого, судья взял в руки молоток, подержал его немного в задумчивости, и проговорил: — Приговаривается к возмещению нанесённого ущерба.

Мы покидаем суд, садимся в машину, и я возмущенно говорю княжне: — Как так можно? Адвокат дело выиграл. Но он же не прав в своей короткой речи — священник на исповеди грехи не прощает; прощает их Бог, а батюшка — только свидетель, что грех исповедовался публично и раскаяние было искренним, и священник на таинстве исповеди — всего лишь посредник от имени Христа. Неужели Никифор Федорович этого не знает? Не может же не знать — он же в храме в службах помогает!

— Андрей, он о другом говорил, — мягко улыбается Мария Андреевна. — Вспомни, как Христа провоцировали осудить блудницу. А Господь ответил: «Кто из вас без греха, пусть первым бросит в неё камень» ***. Вот и Никифор напомнил присутствующим об их собственных грехах, о том, что каждый из людей бывает слаб и неправ в нашем суровом и запутанном мире. Плевако всколыхнул в суде и людях мысль о добре и милости к оступившемуся, одновременно напомнив, что и они не раз оступались в своей жизни и надеялись на Божье прощение. Не знаю, может быть в другой стране это бы не сработало. Но мы русские, и в каждой русской душе живет Божья милость. И когда она проявляется — люди не просто остаются людьми, они возвышаются, попирая зло и прощая грехи. Иногда людей нужно прощать. Как этого батюшку, совершившего грех не со зла.

* Комедия Леонида Гайдая «Бриллиантовая рука», 1969 г., фраза управдома Варвары Сергеевны Плющ (актриса Нонна Мордюкова).

** Реальная цитата из дела (и обстоятельств дела) адвоката Фёдора Никифоровича Плевако (1842 — 1908).

*** Евангелие от Иоанна, 8:7.

Москва. Воздвиженка. Дом приёмов МИД (Дом Дружбы народов).

— Идут. Идут! Идут… — зашикали на подчинённых командиры временных взводов. Около двух сотен болгарских и румынских сержантов и солдат, ожидавших прибытия русского императора, торопливо занимали свои места в строю, выравнивались в шеренгах и колоннах, сдвигались, чтобы носки ботинок были в одну линию, поправляли форму, надевали перчатки и замирали.

В зал большой гостиной вошли император России Николай Петрович Романов, его сын и наследник Владимир Николаевич и внук — второй наследник — цесаревич Александр, а следом за ними — несколько генералов в русской, болгарской и румынской форме.

Члены правящей династии поднялись на небольшой подиум с установленными на нём микрофонами и тремя тумбами измерителей магической силы. Широко улыбнувшись, император обратился к строю: — Искренне рад приветствовать всех присутствующих. Как вы все знаете, болгарский царь и румынский король отреклись от престола. Если не предпринимать никаких мер, то в скором времени у граждан Болгарии и Румынии начнёт снижаться уровень магической силы. Понимая, что магическая сила важна, в первую очередь, для военных, я принял решение о проведении временной присяги для военнослужащих, пожелавших такую присягу принести. С учётом того, что моя магическая сила выше, чем сила бывших монархов Болгарии и Румынии, а с учётом наследника и второго наследника — общий объём существенно выше, принеся временную присягу, вы не только сохраните имевшийся у вас уровень, но и нарастите его. Вы все побывали в нашей академии в городе Орле, где увидели уровень магии нашей армии. В ближайшее время занятия боевой подготовкой в армиях Болгарии и Румынии будут дополнены изучением магических приёмов. Кроме того, готовится приказ о порядке присвоения дворянства тем из болгарских и румынских военных, которые смогут достичь второго уровня магической силы.

Гвардеец подал императору папку, Николай Петрович зачитал текст клятвы и уступил место наследнику престола. Третьим к микрофону подошёл цесаревич. Как и дед с отцом, он открыл папку, и зачитал короткий текст клятвы: — Я, цесаревич Александр Владимирович Романов, являющийся вторым наследником Российской империи, принимая временную присягу военнослужащих — граждан Болгарии и Румынии, клянусь соблюдать действующие законы этих стран, заботиться о гражданах Болгарии и Румынии наравне с подданными Российской империи. Пусть моя сила станет частью вашей силы.

Три поколения династии Романовых почти одновременно положили руки на тумбы, стоящие рядом, и над их головами стали зажигаться полосы магической радуги.

Солдаты и сержанты, замершие в изумлении, наблюдали, как быстро, в течении минуты, над императором зажглась пятицветная радуга, над наследником — четырёхцветная с почти полной зелёной дугой, а над цесаревичем Александром Владимировичем, тоже в пять цветов, как и над императором, но только верхний, голубой цвет был тонкой полоской.

Сняв руки с приборов, Романовы отошли вглубь подиума, а генерал-распорядитель мероприятия, стоявший неподалёку, произнёс: — К принесению временной присяги приступить!

Его команду продублировали переводчики, и солдаты, каждый из которых держал в руках папку, стали выходить из строя и зачитывать текст. Так как параллельно текст читало не менее десятка солдат, зал наполнился разноголосым гомоном. Вся церемония заняла не больше получаса. Затем присягнувших сержантов и солдат провели к столам в парадной столовой, где Николай Петрович Романов, подняв фужер с шампанским, провозгласил тост: — За успехи в военной службе! За рост магической силы! Счастья и здоровья вам и вашим близким!

Подняв бокалы и стаканы и коротко перекусив, сержанты и солдаты направились в автобус, чтобы переехать в ресторан, где для них был подготовлен банкет.

Император, наследник и цесаревич перешли для короткого отдыха в кабинет, где немного перекусили.

— Как впечатления, Саша? Ты что-то последние дни задумчивый? — поинтересовался Николай Петрович у внука, ставя пустую чашку нас блюдце.

— Впечатления от временной присяги очень положительные. Думаю, все в империи радуются, что мы почти без потерь смогли присоединить две страны. А задумчив я от того, что не ожидал от тебя такой спокойной реакции на новость о том, что ты так поздно узнал, что Андрей — главный конструктор по магии, — цесаревич поднял глаза и внимательно посмотрел на деда.

— Ах, вот что! — улыбнулся император. — Ну да. Я же сатрап и душитель свободы. Должен был слюной брызгать и ногами топать, чтобы караульные в коридоре от страха уписились и в обморок попадали… Я так умею, Саша, но давно уже неконтролируемо эмоции выпускаю крайне редко. Мне, конечно, было неприятно. Но все, и ты в том числе, скрыв от меня роль Андрея, действовали в соответствии с законами. А эти законы я или подписывал, или даже продвигал. Так что если мне что-то не нравится, то в данном случае я должен злиться на себя. И потом, последнее время я настолько привык в разного рода сюрпризам от Андрея, что ждал чего-то подобного с его стороны. Тот непонятный «дар», что он получил, должен был проявиться. Так что и облегчение я тоже испытал — одной загадкой стало меньше. Ну и заключительный тезис: я сейчас крайне осторожно веду себя по отношению к Андрею, и насколько это возможно, обеспечиваю его охрану. Андрей постепенно осознаёт свою роль и будущее место в империи, обида у него проходит и забывается. Медленно, но проходит. И я тронуть его сейчас просто не могу, чтобы он не воспринял это как очередную обиду с моей стороны. И эта моя осторожность распространяется и на его друзей — тебя, Гефтов, Евичей…