Северо-запад Владимирской области.

Вертолёт на несколько секунд зависает над поляной и начинает решительно спускаться. С воздуха удивляюсь масштабной работе, проделанной службой внешней разведки: рядом с красным облаком развёрнут полевой лагерь: несколько палаток установлены поблизости от облака. Одна из них, особенно большая, предназначена для меня, и она стоит даже не рядом с облаком, а немного на него заходит, что для меня большой плюс: зарядка титановых сфер только красными магическими элементами требует «тонкого» применения дара, и поэтому он расходуется быстро. Чтобы максимально сэкономить дар, я такую зарядку титановых шаров провожу в непосредственной близости от облаков или даже сажусь на стул на краю облака.

Выпрыгиваю из вертолёта, комендант временного лагеря спешит для доклада. Я машу рукой: — Спасибо, товарищ майор. Видел, что всё готово, оцеплено и заблокировано. Я сразу за работу. Благодарю!

В палатке находится всего два человека — оружие, которым я занимаюсь является сов.секретным, и даже видеть происходящее мало кому можно. Хотя смотреть со стороны особо не на что — я просто сижу, уставившись на титановые сферы, а потом киваю головой ассистентам, которые приносят коробки с пустыми шариками и убирают заряженные. Но рядом со мной во время зарядки всегда стул, на котором в раскрытом виде установлен «специальный чемоданчик»: даже мои ассистенты из службы внешней разведки должны быть уверены, что зарядка шариков ведётся с его помощью. Выглядит «блок зарядки» солидно: бегающие стрелки, экранчики, провода и тумблеры.

Передвигаю стул вплотную к краю платки, СВРовцы переносят поближе ко мне ящики, и я начинаю даром вытягивать из облака наиболее яркие красные нити и упаковывать их в титановые сферы. Дар расходуется экономнее, если я работаю не спеша, аккуратно. Но сегодня неспешно не получается — график жёсткий, нужно ещё во Владимире побывать, а вечером вернуться на мероприятия в Москве. Так что выбираю оптимальный режим по соотношению «расход дара — качество» и набиваю титановые сферы нитями, лоскутами, лентами красного цвета. Благо, облако красное и здесь этого цвета — завались. Из графика, конечно, немного выбился, но всего чуть-чуть: очень хотелось завершить зарядку пары двадцатисантиметровых сфер — генералу Гефту очень интересно, как поведут себя большие сферы при срабатывании: будет ли у них «вторичная детонация» или нет? Так что спешу зарядить ему большие шарики для испытаний. Не уверен, что титановые сферы сохранятся после срабатывания: их сделали толстостенными, но помимо давления на них после взрыва высокая температура воздействует, а как понизить её — не ясно. Магия — штука неизведанная и по-прежнему непонятная. В ней до сих пор удача всё ещё важнее технологий. *

От «красного облака» близ Переславля-Залесского вертолёт держит курс на Владимир; всю дорогу у меня в руках лазерный дальномер — новый маршрут, новый поиск магических облаков.

Владимир. Загородный клуб баронского рода Аланкиных.

Лука Протасов встречает меня у вертолёта: — Готов? — улыбается он.

— Всегда готов! — откликаюсь я.

Проходим в один из домиков, Македонец протягиваем не пакет с формой: — Новая, специальная, чтобы вечером искрила.

Вроде, форма как форма — тёмно-серый цвет с металлическим отливом, без шевронов и знаков отличия. Ну, раз начальник в лице Македонца считает, что надо искрить, то придётся зажигать по полной.

У выхода Лука вручает мне два пистолета: — Военные передали многопульные патроны, в левом пистолете они, с ними надо отдельно тренироваться: я в течение недели проверял — в стрельбе по дронам эффективнее в разы, но квадрокоптеры нужно подпускать ближе. Для нас это минус, а для зрителей — плюс: картинка будет гораздо эффектнее. В правом пистолете обычные трассеры — потом видео будет удобнее просматривать — по полёту пуль ошибки сразу видны. Ну, побежали!

Звучит гонг, запускающий циклограмму и мы одновременно срываемся с места. Справа, слева, сверху, снизу — мишени, дроны, гусеничные и колёсные тележки появляются со всех сторон. А ещё спереди и сзади. Стреляю почти без перерывов — что-то они слишком напряжённую программу сделали, так в реальном бою не бывает. Хотя, тогда, у камня, дроны на меня кучей налетели; а если бы ещё и пехота атаковала? Здесь-то вместо пехоты мишени поднимаются, но они по нам не стреляют — неправильно как-то, надо будет посоветовать их тоже вооружить.

— Спины! — кричит Македонец: мы добрались до «поляны», где должны продемонстрировать аристократии «мельницу», и я, выстрелив два раза в ползущий к нам гусеничный краскопульт, прижимаюсь спиной к спине Луки, и мы вращаемся с ним вокруг общей оси. Очень эффектный приём получился — этакий двухголовый четверорук, палящий трассирующими патронами во все стороны, как будто свихнувшаяся мельница. Уверен, Дон Кихот бросил бы свою борьбу с ветряными мельницами и с энтузиазмом переключился на нас. Впрочем, ловить ему точно было бы нечего — мы бы за минуту превратили его кирасу в дуршлаг.

Разбегаемся, стреляем с подвесных брёвен, спрыгиваем на землю, пробежка, впереди — заключительное препятствие в виде коротких брёвен, вкопанных в землю. А дальше — эффектный финал: стрельба по хлопушкам и фейерверкам.

Останавливаемся. Оба запыхавшиеся, но улыбающиеся. Македонец резюмирует: — В этот раз чище и быстрее.

Я согласно киваю, но молчу: пока ещё не отдышался.

Наследник Протасовых, Тимофей, приехавший к началу нашей пробежки, подходит к нам и жмёт руки: — Реально круто! Аристо впечатлятся!

Я возвращаю комплимент: — А то! Македонская школа!

Идём на ужин, хотя, скорее, на разговор за едой. В домике вдоль стола прохаживается, поджидая нас, Матвей Давидов: последнее время совсем не было возможности с ним поговорить, вот он и сорвался на загородную базу Аланкиных, чтобы со мной увидеться. Обнимаю старого друга и первой же фразой он убивает меня наповал: оказывается, он женился!

Москва. Кремль.

День рождения цесаревича — это государственное событие, подчинённое не столько слепой биологии, сколько текущей государственной политике и графику работы высших должностных лиц империи. Поэтому торжественный приём и ужин в честь цесаревича всегда проводится в первую субботу, следующую за реальной датой рождения Александра. Так и в этот раз: как-то неожиданно быстро пролетел ноябрь. Ну, почти. И приём по случаю девятнадцатилетия цесаревича выпал на последний день месяца. За неделю до событий Саша меня просветил как всё будет проходить: несколько дней празднования, начиная с утреннего молебна и праздничного семейного завтрака, а дальше — смотры и парады полков, приём для иностранных дипломатов, посещение театра.

Покрутив программу, прикинули, что моё участие лучше ограничить только приёмом — там хотя бы со старыми знакомыми удастся пообщаться и отдохнуть; на более церемониальных мероприятиях правит протокол и там не расслабишься: протокол, это дело такое — небессмысленное, но беспощадное. Да и дел у и Александра и у меня полно — одна подготовка к дроно-магическим учениям чего стоит; к тому же работа по программе «Тройка-семёрка-туз» идёт в высоком темпе и никого к ней в открытую привлечь нельзя. А «настоящее поздравление» от нас с Марией мы перенесли на воскресенье — приедем к цесаревичу на Полянку с подарком.

Мы с княжной на приём едем в двух машинах, и едва её авто останавливается перед входом в Большой кремлёвский дворец, моя машина, идущая следом притормаживает, я выскакиваю, и вместе с сотрудниками протокола, встречающими гостей, помогаю Марии выйти, и взяв её под руку, шагаю вверх по ступенькам.

Мы с княжной числимся как «друзья цесаревича» и остальных «друзей» видим сразу же, как только входим в зал — почти все они в курсантских мундирах. Не спеша движемся в нужном направлении. Княжичи Всеволод Тверской и Святослав Волхонский, стоящие в кружке, и смотрящие в нашем направлении, улыбаются и кивают головами, приглашая к себе. Поворачиваются и остальные их собеседники; расступаются, давая нам место и приглашая в свою группу. Причём, мне показалось, что юные аристократы начали поворачиваться в нашу сторону до того, как нас увидели: впечатление такое, что у княжичей есть ещё одна пара глаз — на затылке.