Франция. Пригород Парижа город Ивелин. Дворец «Малый Версаль».

Сославшись на необходимость немного поработать, наследник престола Луи-Филипп Бурбон почти час провёл в своём кабинете, просто перебирая бумаги и просматривая новости. Они не радовали. После того, как русские захватили Болгарию и Румынию, пресса как будто с цепи сорвалась. Хотя, почему «будто»? Причём, даже не «сорвалась», а её спустили и направили именно на отца, обвинив Луи-Филиппа Шестого в провале «восточной политики»: именно Франция выступала главным организатором армий и координатором будущих военных действий этих двух стран, и в их штабах было полно французских военных советников. И такой оглушительный провал.

На этом фоне откуда-то, как черти из табакерок, стали выскакивать из забытья «представители старых династий»: Мировинги, Валуа, Бонапарты. И пресса на полном серьёзе обсуждала, какая из династий на таком сложном этапе истории могла бы лучше справиться, чем Бурбоны. Видя равнодушную уверенность отца, что у него «всё под контролем», Луи-Филипп с каждым днём всё больше нервничал, и решил, что настало время «синхронизировать часы» с теми, кто и возложил на короля Франции вину за разгром Болгарии и Румынии.

Среди полутора десятков секретарей королевского эконома, являвшихся помощниками, управляющими дворцовым хозяйством, четверо занимали особое место и назывались «внешними экономами». Считалось, что их главная задача — изучение рынка с целью сокращения расходов при закупках.

По факту же эта четвёрка были «связными» между королём и мировой элитой, или даже их представителями при французском дворе, присматривавшими за монархом и его близкими и доносившими до них «пожелания» сильных мира сего. Вот и наследник, опасаясь, что история правления их династии завершится на отце, а ему — умному, грамотному и достойному, не удастся стать «Луи-Филиппом Седьмым», неделю назад сумел организовать приватную встречу и задать вопросы «экономам» о своих перспективах. Ответ пришёл буквально через два дня: один из «экономов» догнал его на прогулке и негромко проговорил: — Ваше королевское высочество, против Вас лично никакого предубеждения нет. Но Вы должны всё сделать лично, а мы сможем Вам помочь. Но помните, время уходит.

Луи-Филипп понятливо кивнул, и два дня спустя назвал дату, когда он вечером свободен. Этот вечер был сегодня, и наследник королевского престола Франции с трепетом ждал: появится ли связной или возникнут какие-то проблемы и всё придётся планировать заново? И сколько нужно сегодня ждать? Не сидеть же всю ночь? Наконец, в дверь слегка поскреблись, Луи-Филипп выглянул в приёмную. Стоявший там один из экономов кивнул: — Всё готово, Ваше величество.

И вот это, впервые применённое в отношении его «Ваше величество», наполнило Филиппа ликованием и уверенностью: — Всё получится!

Вслед за экономом он шёл по коридорам пустого дворца, через короткие анфилады комнат, через библиотеку и приёмную императора. Возле спальни короля стояло насколько человек и только здесь Луи-Филипп удивился: пока он вслед за экономом проделал этот путь, он не видел ни одного гвардейца, круглосуточно охраняющего дворец, а уж спящего монарха — особенно бдительно. Впятером они бесшумно вошли в покои императора, приблизились к кровати, на которой угадывался спящий отец, так же молча распределись и по кивку одного из экономов аккуратно схватили короля за руки и ноги, а Луи-Филипп накрыл лицо отца салфеткой, выданной ему при входе, а сверху — подушкой. Отец не проснулся. Минуту спустя основной из «экономов» подхватил под руку Луи-Филиппа и тем же путём довёл до его спальни, где глубоко поклонился: — Спокойной ночи, Ваше величество, через два часа Вас известят.

Хотя напряжение предыдущих недель резко спало, уснуть у Луи-Филиппа не получилось: он понимал, что теперь судьба Франции и ответственность за эту прекрасную страну возложена на него и необходимо как можно быстрее выйти из возникшего кризиса.

— Завтра утром объявлю, что моего горячо любимому отца похоронят в базилике Сен-Дени, как и всех монархов, но перед этим месяц или полтора тело будем возить по стране, — рассуждал он, лёжа в кровати, — а после похорон устрою траур на месяц, и пусть хоть одно издание в течение этих тридцати дней вякнет что-то плохое про отца; связей с журналистами у меня немало и через прикормленную прессу тут же обвиним в неуважении к покойному, которому и на том свете не дают покоя. А за два месяца я успею принять меры, чтобы все убедились, что я достойный монарх, приведу к покорности аристократию, магический уровень у меня выше, чем у отца, а с учётом сына, которого объявлю наследником, армия получит солидную прибавку в магической силе и тоже будет довольна. И тогда ничто не испортит мне настроения во время коронации. И надо не забыть заранее поджать диаметр или прошить ткань внутри короны, чтобы она у меня на голове не болталась во время церемонии восшествия на престол в Реймсском соборе. И в сам собор надо будет съездить, прорепетировать. Да и проверить, может подновить где или отремонтировать там что надо. И жену заставить килограммов десять сбросить. Ей полезно; к тому же, худоба и бледность, появление которых по времени совпало со смертью короля, продемонстрируют любовь невестки к своему свёкру и вызовет дополнительную жалость у населения к нашей семье, показав, что и монархи могут страдать и имеют чувства.

Закрытая зона за Уралом. Академия-2 (Орёл-42а).

Закончив перечислять меры безопасности, необходимые при работе с магией, подполковник — преподаватель академии дождался, пока все курсанты распишутся в прохождении инструктажа, забрал журнал у сержанта и подал команду: — Отделение! Жилеты с изделием СОВА-М! Надеть! Ленты затянуть!

Курсанты, стоявшие перед столами, на которых были уложены ярко-оранжевые жилеты, принялись их быстро надевать, благо, жилеты были без рукавов и застёгивались на липучки. Затянув ленты, чтобы жилеты плотно облегали куртки, они замерли в предвкушении — предстоящая стрельба магической силой впервые проводилась с использованием титановых магических шариков, и как всякой молодёжи во все времена, им хотелось побыстрее прикоснуться к «магическим изделиям», двумя рядами бугрившимися в длинных вертикальных карманах на жилетах.

Пройдясь вдоль столов и убедившись, что курсанты надели и подогнали жилеты правильно, подполковник подал следующую команду: — На позицию! Шагом марш!

Курсанты бодро прошагали до планок, обозначавших зону стрельбы и замерли.

Последовала следующая команда: — К стрельбе собственной магической силой! Приступить!

Отделение состояло из «водяных» и по команде в мишени полетели сосульки, со звоном ударявшие в металлические щиты. Курсанты спешили поскорее «сбросить» магическую силу, наполнявшую их тела, поэтому ледяные стрелы летели в мишени непрерывно, выбивая железную дробь. Дождавшись, когда все курсанты доложат, что они полностью израсходовали личную магическую силу, преподаватель подал очередную команду: — Клапана карманов изделия СОВА-М! Открыть!

Курсанты дёрнули хлястики карманов и наклонив головы смотрели на то, как пружина автоматического подавателя подняла два шарика — один в правом, второй — в левом карманах жилета.

— Продолжить стрельбу магической силой, поступающей из изделий СОВА-М в наиболее удобном темпе до полного израсходования заряда шариков! Самостоятельно, без команды, менять шарики по мере расходования магической энергии! — эта тирада была самой длинной и преподаватель даже заглянул в шпаргалку, чтобы свериться с непривычными формулировками.

Курсанты, кто, как будто сомневаясь, кто — решительно, открыли стрельбу. Каждый из них сжимал в руках два шарика, израсходовав которые, вкладывал их в приёмные карманы, и как только опустошённые магические устройства начинали скольжение вниз по направляющим, подаватель открывался, давая доступ к двум новым заряженным титановым сферам.