Взяв со стола одну из папок, император достал из неё несколько страниц и вновь обратился к цесаревичу: — И давай, Саша, ещё раз вернёмся к учениям. Как тебе Волхонский показался? Ну, который губернатор? И сын его и наследник, Ярослав Григорьевич? Ну, про Святослава не спрашиваю, он твой друг. А вот Григория Семёновича и Ярослава охарактеризуй поподробнее. Интересно твоё мнение услышать.

— С ними, по-моему, всё ровно, — слегка кивнул головой сверху вниз Александр. — Учения они провели на уровне. Город и область в порядке; видно, что Волхонские ею занимаются. Отношения с элитными группами и всякими там прокурорами и военными налажены рабочие.

— Ну, добро, — улыбнулся Николай Петрович. — Мы с папой обсуждали вариант назначения Григория Семёновича Волхонского министром культуры. Понимаю так, ты не против. У Андрея бы еще поинтересоваться — он же стал машиной, запустившей процесс смены в этой сфере. Точнее даже не машиной, а спусковым крючком — его дуэли с окопавшимися на телевидении властителями экранов заставили нас ускорить смену поколений руководства. Так-то мы это попозже с папой сделать собирались.

— Поинтересуюсь, — покладисто ответил цесаревич. — Думаю, у Андрея про род Волхонских хорошее мнение. Хотя, что ему, что мне — думаю, без разницы, кто министром культуры будет.

— Не совсем так, — поправил внука император. — То, что сейчас закладывается в головы людей, лет через десять-пятнадцать станет нормой их мировоззрения, а лет через тридцать, когда вы с Андреем будете управлять империей, превратится в направление развития страны. И если сейчас вектор в умы будет заложен неверный, вам придётся уйму сил потратить, чтобы переубедить элиты и народ в своей правоте. А тех, кто категорически ваш курс не воспримет, придётся отстранять от властных полномочий и всех ресурсов. На Григория Семёновича я рассчитываю, что он нашу идеологию верным путём поведёт.

Берлин. Парк Тиргартен. Императорский дворец Бельвю.

— Ваше императорское величество, — голос подполковника Иоганна Блюма звучал ровно и уверенно, — две недели назад, на Рождественских каникулах, русские провели учения для дворянской молодёжи на севере от Москвы. На этих двухнедельных учениях тренировали передовые военные технологии, в том числе и применение магии в боевых действиях. Наша агентура смогла собрать информацию о том, что там происходило. По использованию магической силы там был очень хороший уровень: дворян учили интересной особенности владения магией — делению потока магической силы неподалеку от объекта воздействия, что позволяет кратно увеличивает эффективность использования магической силы.

— Как они это делают? — Альбрехт Габсбург, император немецкой нации, отвлёкся от листания страниц проспекта и заинтересованно поднял глаза на подполковника.

Явно будучи готовым к этому вопросу, не заглядывая в бумаги, Иоганн Блюм твёрдо ответил: — Каким-то образом разрезая поток на составляющие. Мы сейчас проводим тщательный перевод полученных материалов, чтобы понять, как это правильно делать. Одновременно наши агенты следят за действиями «магического театра», имеющегося в Москве, откуда на учениях были преподавателя. В театре и в России в целом такое деление магии считается не военным, а гражданским применением и похоже, русские пока не поняли большого военного потенциала этого навыка для солдат.

Император кивнул: — При определённом уровне любое гражданское применение магии легко становится военным.

Подполковник выдержал небольшую паузу, что свидетельствовало о его внимании к каждому слову Габсбурга, и продолжил: — Фон Борисов пытается разобраться в этом вопросе и научиться делить силу. Может быть, русские понимают, что держать в секрете магические приёмы долго не получится — как только они что-то применяют на фронте, буквально через три-четыре месяца их противники такими же приёмами овладевают. И ещё один важный момент: наша военная разведка, действующая под крышей нашего посольства в Москве, отыскала двух бывших актёров русского магического театра. И один из них, имеющий амбиции, согласился создать в Германии магическую труппу, чтобы показывать в Европе магические номера. Через месяц он прибудет в Германию, несколько будущих актёров для этого театра мы уже подобрали. В зависимости от того, насколько нам окажутся полезными его навыки, мы решим: стоит ли игра свеч. Если перспектива будет, то создание театра и тренировки мы оплатим…

Москва. Полянка. Дом цесаревича.

Дождавшись моего кивка о готовности к разговору, Саша нажимает на клавишу вызова и на экране появляются Надежда и Артур, которые, увидев нас, машут рукой и улыбаются.

— Привет, ребята, — Надя машет нам рукой. — Мне Артур рассказал в подробностях о прошедших учениях, хотелось бы у вас ряд вопросов уточнить.

Вот мне сразу не понравилась эта её формулировочка про «ряд вопросов». Надежда, она такая, умеет из людей своими вопросами всю душу вытрясти.

И не ошибся: вопросы о прошедших учениях, поведении на них Романовых и отношениях с ними следовали один за другим; иногда она возвращалась к, казалось бы, уже закрытой теме, что-то уточняя или пытаясь разобраться в акцентах и как она заявила в самом начале — «дефинициях». И вся эта пытка продолжалась больше получаса. Хорошо, что мы с Сашей заранее проговорили многие моменты и отвечал на вопросы сестры тот из нас, кто был более информирован.

По мере беседы было видно, что настроение у Надежда становится лучше. Может быть, она была удовлетворена тем, как мы «отработали с Романовыми» на учениях, а может — ей просто нравится кошмарить людей…

Завершая деловую часть разговора, Надя высказала лестные оценки: — Вы все трое сделали очень важную работу. Так что операцию «Пиковая дама» можно считать успешно выполненной. Мы больше всего боялись, что старшая «тройка» офицеров останется недовольна уровнем учений, но раз они записались и на летние учения в Крыму, значит их всё удовлетворило. Семеро курсантов, думаю, тоже такие возможности и удовольствие не пропустят. Ну а младшим Романовым, помимо летних учений в Крыму по магии и дроноводству, наверняка понравится и программа развлечений и отдыха, предусматривающая ежедневное купание или поездки на экскурсии. Награждаю вас всех орденом «Пиковая дама» третьей ступени… шучу, шучу, — улыбнулась она. — Но ещё два года такого общения с боковыми ветвями рода Романовых и большая часть из них будет ориентировать на Сашу и на Андрея, как на наиболее авторитетных представителей рода и мы сможем ограничить влияние на них дядьёв. Удержать надо темп, братья.

Московская область. Шоссе.

Колонна автомобилей мчится по зимнему шоссе. «Волги», три штуки все чёрные. И два замаскированных «Москвича». Собственно, в колонне машин три — моя и две с моими охранниками и секретарями. Тайная канцелярия и СВР сопровождают двумя «Москвичами», но эти автомобили в сотне метров от нас — одна машина впереди, другая — сзади.

Мы с Машей сидим на заднем сиденье «Волги», и я отчётливо вижу, что она волнуется. Хотя волноваться должен я: я вообще-то свататься еду. Точнее, вначале официально познакомиться с князем, так как с матерью Маши я познакомился накануне «ночи дуэлей», а уже потом и речь о сватовстве заводить. Или хотя бы сговариваться, а сватовство и помолвка могут быть позже — как князь решит. И если он мне откажет, то через неделю, когда я стану дворянином, или чуть попозже, когда получу баронский титул — оправлю к князю Андрею Григорьевичу брата Александра со сватовством. И пусть князь Мищерский попробует отказать цесаревичу. Но надеюсь, что всё пройдёт благополучно: Маша своей маме делала прозрачные намёки о нашем стремлении «узаконить отношения», княгиня Наталья Кирилловна донесла эту информацию до мужа, а князь Андрей Григорьевич высказывался обо мне в положительном ключе, так что вероятность благополучного исхода переговоров высока.