Наконец он резко развернулся к одному из солдат:

— Сержант, свяжись с командованием по защищённой линии. Передай код доступа «Зимний волк» и запроси подтверждение. — Пауза, затем голос стал жёстче, холоднее. — Если он нам соврал, то всех под арест за попытку проникновения на военный объект под ложными документами. Трибунал разберётся.

Потом снова повернулся к нам, и в его взгляде не было ни капли дружелюбия:

— А пока вы все пройдёте процедуру проверки. Полную. Оружие сложить на землю. Медленно. И чтобы ни одного резкого движений. Мои люди нервные, а вы выглядите подозрительно.

Я медленно достал нож из-за пояса и положил его на землю перед собой, стараясь не делать ничего, что могло бы спровоцировать стрелков на вышках. Голышев сделал то же самое со своим ножом и каким-то складным устройством, которое он носил в рюкзаке. Остальные были безоружны.

— Рюкзаки, сумки — всё на землю, — скомандовал офицер.

Мы сложили поклажу в кучу. Солдаты подошли и начали методично обыскивать наши вещи — вытряхивали содержимое, проверяли каждый карман, каждый шов. Профессионально, без лишней грубости, но тщательно.

Одновременно другой солдат подошёл к каждому из нас с каким-то устройством, похожим на металлический жезл с кристаллом на конце, который слабо мерцал в зимнем свете.

— Детектор эфира, — пояснил Голышев тихо, заметив мой вопросительный взгляд. — Определяет наличие дара.

Солдат провёл жезлом вдоль моего тела. Кристалл вспыхнул ярко-синим светом, когда оказался на уровне груди — там, где под футболкой висел амулет.

— Одарённый, — констатировал солдат, и в его голосе появилась настороженность. — Менталист. Сильный резонанс.

Офицер что-то записал в блокнот, и я заметил, как его лицо стало жёстче. Не понравилось ему это. Совсем не понравилось.

Солдат подошёл к Кристи. Кристалл загорелся снова, но на этот раз свет был тусклым, мерцающим, словно батарейка на исходе.

— Одарённая. Джампер, — солдат нахмурился, поднося детектор ближе. — Эфир почти выгорел. Недавнее истощение, причём критическое.

— Совсем недавно ей пришлось выложиться по полной… — пояснил Голышев. — Дорога сюда была непростой.

Офицер не ответил. Просто записал, и его челюсть напряглась ещё сильнее.

Когда солдат приблизился к Вихрю, я почувствовал, как воздух вокруг сгустился. Детектор ещё не коснулся его тела, а кристалл уже вспыхнул — не просто загорелся, а взорвался ярко-красным светом, настолько интенсивным, что солдат невольно отшатнулся.

— Телекинетик, — голос солдата стал выше. — Мощный резонанс. Очень мощный. — Он обернулся к офицеру, и в его взгляде читался нескрываемый страх. — Командир, этот опасен. Уровень угрозы — высокий.

Офицер медленно поднял голову от блокнота. Его взгляд переместился с детектора на Вихря, затем на меня, потом на Кристи. Я видел, как в его глазах формируется подозрение, затем твердеет и превращается в уверенность.

— Три одарённых, — произнёс он медленно, словно пробуя слова на вкус. — Менталист, джампер и телекинетик. Все вместе. Какое совпадение.

— Командир, я могу объяснить…

— Молчать, — отрезал офицер, не глядя на Голышева.

Он махнул рукой, и солдаты продолжили проверку. Родственники Вихря были обычными людьми, а Голышев — банши средней силы.

Но офицера это уже не интересовало. Его внимание было приковано к нам троим.

— Обыщите их вещи, — приказал он. — Тщательно. И проверьте документы ещё раз.

Солдаты взялись за рюкзаки с новым рвением. Я видел, как они проверяют каждый карман, каждый шов. У меня не было ничего компрометирующего — только одежда, нож и несколько личных вещей.

Но вот у Голышева кое-что нашли.

— Командир, — солдат поднял небольшую кожаную папку, которую достал из потайного кармана рюкзака. — Документы. Офицерские.

Офицер взял папку, открыл её. Несколько секунд изучал содержимое, и с каждой секундой его лицо становилось всё мрачнее.

— Удостоверение личности офицера Новгородской Империи, — произнёс он тихо, но каждое слово било как молот. — Капитан Дмитрий Соколов, служба военной разведки. — Он поднял глаза на Голышева. — Это ваше настоящее имя?

— Нет, — Голышев не дрогнул. — Это часть моей легенды прикрытия. Эти документы…

— Молчать! — рявкнул офицер, и его голос прокатился по площади. — Вы только что заявили, что являетесь агентом Ростовской разведки. Но в вашем рюкзаке — документы офицера вражеской армии. Качественно выполненные, с печатями и подписями. У меня нет ни малейшего сомнения в их подлинности.

Голышев напрягся, его челюсть сжалась.

— Полковник, подумайте логически, — его голос стал жёстче. — Если бы я был вражеским агентом, зачем мне носить с собой компрометирующие документы? Любой профессионал уничтожил бы их или спрятал в тайнике задолго до пересечения границы.

Офицер посмотрел на него долгим, тяжёлым взглядом. Потом медленно покачал головой.

— Именно это бы я и подумал, — произнёс он холодно. — Если бы не одна деталь.

Он сделал шаг вперёд, сжав документы в руке так, что костяшки побелели.

— Вы привели на нашу территорию трёх сильных одарённых, — его голос был тихим, но каждое слово падало как удар молота. — Менталист, который может взломать разум любого офицера и заставить его открыть ворота врагу. Джампер, способный телепортировать диверсантов прямо в покои князя, минуя все заставы. Телекинетик, который может обрушить здание штаба одним усилием воли.

Пауза. Офицер обвёл нас всех взглядом — медленно, оценивающе.

— Три живых оружия. Идеально подобранная диверсионная группа, замаскированная под измождённых беженцев. — Он повернулся к Голышеву. — И всё это под прикрытием «агента под глубоким прикрытием», о котором никто никогда не слышал.

— Полковник, это абсурд…

— Абсурд? — офицер усмехнулся холодно. — Знаете, что абсурдно? То, что вы не ожидали детектора эфира. Верно?

Голышев напрягся, но промолчал.

— План был хорош, — продолжил офицер, расхаживая перед нами. — Притвориться обычными беженцами, спрятать одарённых среди родственников, пройти как обычная группа. Но детектор всё выявил. Менталист. Джампер. Телекинетик. — Он остановился, повернулся лицом к Голышеву. — Слишком много силы в одной группе. Слишком удобно. Слишком… идеально.

Он швырнул документы на землю к ногам Голышева.

— А эти бумаги? Это ваша страховка. «Я агент под прикрытием, вот мои фальшивые документы, это часть легенды, свяжитесь с князем». — Офицер наклонился ближе, его голос стал тише, но от этого страшнее. — А может, вы просто убили настоящего агента Голышева где-то на своей территории? Вытащили из него код доступа под пытками? И теперь пытаетесь использовать его имя, чтобы добраться до князя?

Я почувствовал, как холод пробежал по спине. Логика офицера была параноидальной, но не безумной. В военное время, когда враг использует любые методы, такая версия выглядела вполне правдоподобной.

— Полковник, — Голышев говорил медленно, отчётливо, каждое слово выверено. — Вы совершаете фатальную ошибку. Если вы свяжетесь с князем Михайловым прямо сейчас, он подтвердит мою личность. Один звонок. Одна минута вашего времени.

— И за эту минуту менталист может взломать разум моего связиста. Джампер может телепортировать своих людей внутрь периметра. Телекинетик может устроить резню. — Офицер выпрямился, его лицо стало каменным. — Я не дам вам этого шанса.

— Вы обрекаете себя…

— Я защищаю княжество! — рявкнул офицер, и вены вздулись на его шее. — И если я ошибаюсь, то лучше пусть погибнут несколько невиновных, чем враг прорвётся к князю!

Он резко развернулся к солдатам:

— ВЗЯТЬ ИХ!

Команда прозвучала как удар грома. Солдаты взорвались движением — винтовки вскинулись, затворы лязгнули, пальцы легли на спусковые крючки. Десяток стволов нацелились на нас с разных сторон, перекрывая любые пути к отступлению.

— Руки за голову! Все! Немедленно! На землю!

Я поднял руки, медленно заводя их за голову. Сердце колотилось так громко, что, казалось, заглушало все остальные звуки. Рядом Кристи сделала то же самое, и я видел, как её руки дрожат, как лицо побледнело до мертвенности.