За какие-то жалкие секунды все пятеро охранников были нейтрализованы. Кто-то стонал, держась за переломанные кости, кто-то лежал без сознания в неестественных позах.

Григорий развернулся ко мне, его грудь тяжело вздымалась от тяжёлого дыхания, но он выглядел абсолютно спокойным, словно только что провёл обычную тренировку. Он протянул мне руку, и я увидел, как костяшки его пальцев были разбиты и кровоточили.

— Вставай, — прорычал он низким голосом, в котором не было места сомнениям или возражениям.

Я схватился за его протянутую руку, и он одним мощным рывком поднял меня на ноги, не дав мне времени раскисать. Мир вокруг закружился в опасном танце, пол под ногами качнулся, но я заставил себя устоять, вцепившись в его предплечье.

— Григорий, я не знаю, как тебя благо…

— Заткнись, — резко оборвал он меня, но когда я посмотрел ему в лицо, то увидел там не злость, а что-то другое. Его лицо оставалось жёстким. — Раз уж начал всё это дерьмо, так хоть заканчивай его правильно, как я тебя учил.

Он оглянулся на творящийся вокруг хаос — паникующую толпу, перевёрнутые столы, валяющихся повсюду раненых охранников — а затем его взгляд вернулся ко мне, и в нём была непоколебимая решимость.

— Иди и делай то, что задумал, — сказал он, уже разворачиваясь к новой группе охранников, которые замечали происходящее и спешили на подмогу своим товарищам. — А я прикрою тебя здесь. Времени у вашей двинутой парочки немного.

— Но они же…

— Я сказал — иди! — рявкнул Григорий, даже не оборачиваясь ко мне, и его тело приняло ту боевую стойку, которую я видел сотни раз на тренировках.

Спорить было бесполезно, да и времени на это не было. Я развернулся и побежал, оставляя моего тренера прикрывать то безумие, которое я сегодня развязал. Каждый шаг отдавался болью в рёбрах, каждый вдох жёг лёгкие, но я заставлял себя двигаться, перепрыгивая через опрокинутые столики и лавируя между паникующими людьми, которые давили друг друга в попытках вырваться к выходам.

Впереди, у служебного выхода, я увидел знакомый силуэт. Корсаков. Два его охранника буквально волокли босса, который всё ещё не до конца пришёл в себя после моей атаки. Его голова мотылялась из стороны в сторону, ноги подкашивались, но детины держали его крепко, торопясь увести подальше от хаоса.

Я замедлил бег, глядя на удаляющуюся спину человека, который держал Кристи в плену. Который попытался разрушить мою жизнь. Который заслуживал смерти больше, чем кто-либо в этом проклятом городе.

Затем мой взгляд метнулся к противоположному концу зала, туда, где Вихрь отчаянно прорывался сквозь плотное кольцо охранников Никонова. Его движения были всё ещё быстрыми и точными, но я видел усталость в каждом ударе, видел, как он едва уворачивается от атак. Один против десятка, и рано или поздно его завалят числом.

— К чёрту, — выдохнул я, делая выбор.

И побежал к Вихрю, отворачиваясь от уходящего Корсакова.

Мы встретились у подножия широкой лестницы, ведущей на второй этаж. Вихрь выглядел так же ужасно, как и я — кровь стекала с рассечённой брови прямо в глаз, губа распухла и лопнула, на скуле наливался здоровенный синяк. Но в его взгляде всё ещё горел тот же огонь ярости и решимости.

— Корсаков? — рявкнул он, отшвыривая телекинетическим толчком очередного охранника прямо в стену.

— Ушёл, — коротко бросил я, подбегая к нему.

Он на мгновение замер, его глаза расширились, а потом что-то в его лице дрогнуло.

— Никонов наверху, — выдохнул он, уже разворачиваясь к лестнице. — Наверное, в свой кабинет.

— Тогда не будем заставлять его ждать, — сказал я, и мы рванули вверх по ступенькам, перепрыгивая через две-три за раз.

За нашими спинами уже неслись охранники, их крики смешивались с треском рации и топотом тяжёлых ботинок. Но мы были быстрее, у нас была мотивация. Мы неслись к концу. К финалу этого кровавого спектакля.

Второй этаж встретил нас относительной тишиной и роскошью, которая резко контрастировала с хаосом внизу. Широкий коридор был выложен дорогим паркетом, который скрипел под нашими окровавленными ботинками. По стенам висели картины в золочёных рамах, а вдоль коридора тянулись двери в частные кабинеты для особо важных гостей Никонова.

Но нас встретили не картины и не роскошь.

Из бокового коридора вывалилась целая группа охранников — шестеро здоровых мужиков в чёрной форме, вооружённых пистолетами и дубинками. Они расставили ноги пошире, заняв весь коридор, и стволы их оружия уставились прямо на нас.

— Остановитесь! Немедленно! — рявкнул старший из них, детина с седой щетиной.

Мы не остановились.

Даже не замедлились.

Вихрь атаковал первым, вытянув вперёд обе руки и собрав остатки эфира в один мощный импульс. Телекинетический толчок пронёсся по коридору невидимой волной, и двое ближайших охранников буквально взлетели в воздух, отброшенные с такой силой, что врезались в стены по обе стороны коридора и осели на пол, оглушённые.

Я нырнул под выстрел третьего охранника — пуля просвистела над моей головой так близко, что я почувствовал горячее дыхание раскалённого свинца. Не распрямляясь, я подсёк его ногой, заставив потерять равновесие, а когда он начал падать, врезал локтём прямо в переносицу. Хруст ломающейся кости, фонтан крови, и он уже валился на пол, захлёбываясь криком и хватаясь за изуродованное лицо.

Четвёртый попытался схватить Вихря, зайдя сбоку и целясь дубинкой ему в голову, но получил молниеносный хук в печень. Я видел, как его лицо перекосилось от боли, как он согнулся пополам, хватая ртом воздух. Вихрь не стал церемониться — добил его коленом в челюсть, и охранник рухнул без сознания.

Пятый и шестой оказались поумнее и действовали слаженно, как настоящие профессионалы. Пятый шёл на меня в лоб, отвлекая внимание и заставляя концентрироваться на нём, а шестой скользнул в мою слепую зону, пытаясь атаковать со спины дубинкой. Я уловил движение краем глаза в последний момент, едва успел увернуться от удара, перехватил его руку и дёрнул на себя, используя его же импульс против него самого. Он пролетел мимо меня, и я с размаху врезал головой ему в лицо.

Вспышка боли взорвалась в моей голове, звёзды заплясали перед глазами, но я услышал, как что-то хрустнуло в его носу, и он рухнул на пол.

Шестого и последнего прикончил Вихрь. Я видел, как он вытянул руку в его сторону, пальцы сжались в характерном жесте, и невидимая сила схватила охранника за горло. Тот захрипел, его руки метнулись к шее, пытаясь содрать с себя то, чего там не было, лицо начало багроветь от недостатка воздуха. Через несколько секунд глаза его закатились, и он осел на пол без сознания.

Мы остановились на секунду, тяжело дыша и оглядывая результаты нашей работы. Шестеро вырубленных тел валялись вдоль коридора в самых разных позах, кто-то стонал, кто-то лежал абсолютно неподвижно.

— Дальше, — выдохнул я, и мы снова побежали, перешагивая через тела и оставляя за собой кровавый след.

Лестница на третий этаж была уже. Темнее. Тише. С каждой ступенькой напряжение нарастало, воздух становился плотнее, словно сам дом понимал, что приближается развязка.

Третий этаж встретил нас мёртвой тишиной, которая давила на барабанные перепонки сильнее любого крика. Коридор был абсолютно пуст, если не считать одной-единственной двери в самом конце.

Мы подошли к ней медленно, осторожно, каждый наш шаг гулко отдавался в тишине. Инстинкт кричал, что это ловушка, что за этой дверью нас ждёт что-то плохое, но выбора не было. Мы зашли слишком далеко, чтобы отступать.

— Готов? — спросил Вихрь, останавливаясь у двери и переводя дыхание.

— Нет, — честно ответил я, вытирая кровь с лица. — Но какая, к чёрту, разница?

Он криво ухмыльнулся.

— Тогда давай покажем этому уроду, насколько он ошибся.

Мы переглянулись последний раз, кивнули друг другу, и Вихрь распахнул дверь ударом ноги. Она слетела с петель с грохотом, и мы ворвались внутрь, готовые к чему угодно.