Я не слушал. Мой взгляд был прикован к человеку Шакала. Тот стоял на том же месте, но теперь его лицо было напряжённым. Он смотрел на меня, и его глаза говорили то, что я не хотел слышать.

Медленно, так медленно, что я едва уловил движение, он поднял руку и сжал её в кулак. Затем покачал головой. Снова. И снова.

Нет. Нет. Нет.

Они не нашли её.

Понимание ударило сильнее, чем любой кулак Вихря. Что-то пошло не так. Корсаков переместил Кристи, или они не могут пробраться в нужное место, или… чёрт, я не знаю. Но план рушится. С каждой секундой, с каждой минутой он рушится, превращаясь в пыль.

А у меня всё ещё два раунда впереди.

Два раунда, в течение которых я должен держаться, продолжать драться, не показывать, что всё идёт к чертям.

Я закрыл глаза на долю секунды, позволяя этой мысли осесть. Кристи нет. План не работает. Я дерусь за время, которое может оказаться бессмысленным.

— Сокол, — голос Григория вернул меня. Он смотрел на меня с беспокойством. — Ты уверен, что всё в порядке?

— Да, — прохрипел я, открывая глаза. — Всё нормально. Продолжаем.

Он изучал моё лицо ещё секунду, затем кивнул.

— Хорошо. Тогда слушай. Во втором раунде он будет агрессивнее и попытается закончить быстро. Не дай ему это сделать. Работай на дистанции. Понял?

Я кивнул, но мысли были далеко. Где-то там, в особняке Корсакова, Шакал и Голышев метались по комнатам, отчаянно пытаясь найти то, что, возможно, уже невозможно найти.

А я здесь. На ринге. Под прожекторами. В окружении сотен людей, жаждущих моей крови.

И я должен продолжать драться.

Особняк Корсакова встретил их тишиной.

Голышев, Шакал и двое агентов Ростовского княжества подошли к служебному входу с тыла здания. Здесь не было прожекторов, камер или патрулей — только старая дубовая дверь с простым замком, который Шакал вскрыл за тридцать секунд.

— Слишком легко, — прошептал один из агентов, молодой парень с острыми чертами лица по имени Олег. — Мне это не нравится.

— Мне тоже, — согласился Голышев, вытаскивая из-за пояса пистолет. — Но выбора нет. Время идёт.

Они проскользнули внутрь, оказавшись в узком коридоре служебного крыла. Стены из голого камня, тусклые лампочки под потолком, запах пыли и старого дерева. Шакал двигался первым, так как лучше всех ориентировался в местной планировке.

— Комнаты для прислуги на первом этаже, — шептал он, ведя их вперёд. — Основные покои — второй и третий. Если он держит девчонку как почётную гостью, она будет наверху. Если как заложницу, тогда в подвале.

— Тогда начнём сверху и спустимся вниз, — решил Голышев. — Олег, ты с нами. Виктор, — он кивнул второму агенту, широкоплечему мужчине с короткой стрижкой, — останешься здесь. Прикрой отход.

Виктор кивнул, устраиваясь в тени около двери. Остальные двинулись дальше.

Лестница на второй этаж оказалась в конце коридора — узкая, витая, с потёртыми ступенями. Они поднимались быстро, но осторожно, каждый шаг выверен так, чтобы не скрипнуть. Голышев шёл впереди, пистолет наготове, глаза постоянно сканировали пространство. За ним Шакал, затем Олег.

Второй этаж встретил их роскошью. Широкий коридор с высокими потолками, ковёр под ногами, картины на стенах, хрустальные бра. Двери располагались по обе стороны, каждая массивная, из тёмного дерева с бронзовыми ручками.

— Проверяем по одной, — прошептал Голышев. — Быстро и тихо.

Первая дверь — библиотека. Стеллажи с книгами, кожаные кресла, камин. Пусто.

Вторая — спальня. Огромная кровать с балдахином, гардероб, туалетный столик. Тоже пусто.

Третья — кабинет. Письменный стол, сейф, карта на стене. Никого.

— Чёрт, — выдохнул Шакал. — Где она?

— Может, на третьем? — предположил Олег.

Они поднялись выше. Третий этаж был меньше — всего четыре двери. Проверили все. Гостевые комнаты, ванная, ещё одна спальня. Везде пусто, словно особняк был необитаем.

— Этого не может быть, — Голышев сжал пистолет крепче. — Корсаков сказал, что держит её здесь. Мы видели охрану снаружи. Значит, кто-то здесь должен быть.

— Может, в подвале, — предложил Шакал. — Надо проверить.

Они вернулись на первый этаж и нашли дверь, ведущую вниз. Тяжёлая, металлическая, с замком покрепче, чем у служебного входа. Шакал повозился с ним почти минуту, прежде чем механизм поддался с глухим щелчком.

Подвал был холодным и сырым. Низкие потолки, каменные стены, запах плесени. Несколько дверей по коридору, за каждой — неизвестность. Голышев открывал их одну за другой, и каждый раз — пустота.

Кладовая. Винный погреб. Котельная. Комната с какими-то ящиками.

Только вот девчонки здесь не было.

— Её здесь нет, — Шакал ударил кулаком по стене. — Корсаков нас провёл!

— Или она вообще не была в особняке, — мрачно добавил Голышев. — Он мог держать её где угодно. В другом доме, в гостинице, у кого-то из союзников…

— У нас осталось две минуты до конца первого раунда, — напомнил Олег, глядя на часы. — Что делаем?

Голышев стоял молча, переваривая ситуацию. План рушился. Без Кристи весь смысл операции терялся. Макс там, на ринге, рискует жизнью, растягивает бой, даёт им время. А они не могут ничего сделать.

— Поднимаемся, — решил он наконец. — Проверим ещё раз основные комнаты. Может, пропустили что-то. Тайные комнаты, потайные двери…

Они вернулись наверх и начали осмотр заново. На этот раз тщательнее — простукивали стены, проверяли за картинами, искали скрытые механизмы. Время утекало, каждая секунда была на вес золота.

Но результат был тем же.

Пусто.

Голышев остановился посреди коридора второго этажа, чувствуя, как внутри поднимается безысходность. Они опоздали. Или Корсаков оказался умнее. Или…

— Нам пора уходить, — тихо сказал Шакал. — Первый раунд должен был закончиться. Если мы не уйдём сейчас, могут заметить.

— Но девчонка…

— Её здесь нет! — Шакал повысил голос, затем, спохватившись, понизил. — Слышишь? Её нет. Мы всё проверили дважды. Либо её переместили, либо она была в другом месте с самого начала.

Голышев сжал челюсти. Он знал, что Шакал прав. Но признать провал было невыносимо тяжело.

— Хорошо, — выдохнул он наконец. — Уходим. Но тихо. Никаких следов.

Они начали спускаться по лестнице, когда услышали звук.

Шаги.

Где-то внизу, в служебном крыле. Тяжёлые, уверенные шаги нескольких человек. Голышев замер, поднял руку, останавливая остальных. Прислушался.

Голоса. Мужские, низкие. Что-то обсуждали.

— Охрана, — прошептал Олег. — Они обходят дом.

— Чёрт, — Шакал оглянулся на коридор позади. — Мы в ловушке. Если спустимся, наткнёмся на них. Если останемся здесь, обнаружат.

Голышев быстро прикидывал варианты. Драка? Нет, слишком шумно, привлечёт внимание. Спрятаться? Где? Комнаты заперты, коридор открытый…

— Окно, — сказал он быстро. — Есть выступ снаружи?

Шакал подошёл к ближайшему окну, выглянул.

— Есть. Узкий, но можно пройти.

— Тогда выходим через окно. Быстро.

Они открыли створку, стараясь не шуметь. Холодный воздух ворвался в коридор, неся снег. Голышев первым перебрался на карниз, прижимаясь спиной к стене здания. Узкая полоска камня, шириной не больше ступни, тянулась вдоль стены. Внизу — три этажа до земли, голые кусты и каменная мостовая.

Один за другим они перебрались на карниз и начали медленно двигаться в сторону, где находился водосточная труба. Ветер рвал одежду, снег слепил глаза, но они продолжали.

Наконец добрались до трубы. Голышев проверил её на прочность, затем начал спускаться. Труба скрипела, но держалась. Шакал последовал за ним, затем Олег.

Когда они оказались на земле, должен был начаться второй раунд.

— Виктор, — Голышев достал рацию и тихо позвал. — Мы снаружи. Уходи тоже. Встречаемся в условленном месте.

Тишина. Потом треск помех.

— Принял. Ухожу.

Они быстро покинули территорию особняка, растворившись в ночи. Операция провалилась. Кристи не найдена.