Без лишних усилий оторвал тушу от земли, перекинул через кованый парапет и от души швырнул прямо в десятиметровую бездну.

Одновременно с этим я послал самый плотный биопатический приказ сидевшему точно под стеной медведю:

«Принять груз на загривок. Спружинить. Не жрать.»

— А-а-а-а-а-а-а-а-а! — истошно заверещал зверолов, кувыркаясь в воздухе.

Глухой удар — и мужик аккуратно впечатался в заросшую густой шерстью спину косолапого. Медведь крякнул, самортизировал мощным позвоночником, присел к земле и тут же скинул седока в грязь.

Тип кубарем покатился по глине, разодрал колени и кое-как встал на четвереньки, отплевываясь от грязи. Кепка с него слетела, рожу перекосило, а снизу вверх на меня уставились совершенно бешеные глаза:

— Ты… ты чё творишь⁈ Сдурел, что ли⁈ Ты кто вообще такой⁈

Я оперся локтями о перила и лениво помахал ему ладонью:

— Ну вот, теперь веселись сам. Нравилось же шоу? Наслаждайся первым рядом, погружение стопроцентное.

Сверху захлопали крылья, и мне на плечо тяжело плюхнулся Кеша. Он привычно чиркнул клювом по воротнику куртки, шумно сопя мне прямо в ухо:

— Шеф, ну и бардак! Натуральный свинарник развели! Дети ревут, кругом грязища, охрана ворон считает, а этот олень в кепке вообще берега попутал. Что делать-то будем?

— Кеша, хорош митинговать, — негромко сказал я. — Спускайся вниз. Успокой мелких и тащи их к служебному шлюзу.

— Принято, шеф! — попугай воинственно взъерошил хохол. — Беру детский сад под личный патронаж. Десять секунд, и всё организую в лучшем виде!

Он сорвался с плеча, мелькнул ярким оперением и спикировал прямо на дно вольера. Ловко приземлился на замшелый валун перед всхлипывающими школьниками, расправил крылья во всю ширь и гаркнул:

— Отставить сопли, бойцы! Дядя Кеша на связи. Быстро построились парами, взялись за руки и шагом марш на выход. Кто не ноет и шевелит батонами — тому лично выдам двойной пломбир!

Рёв тут же оборвался. Дети ошарашенно уставились на птицу, дружно хлюпнули носами и, начисто забыв о страхе, крепко ухватились друг за дружку.

В этот же миг я раскинул своё поле по всему вольеру. Никакого грубого насилия — я просто коснулся сознания медведей, мягко перенастроив их гормональный фон. Убрал адреналиновую тревогу, заменив её ленивым спокойствием и стойким запахом отвращения к человечине.

Все три гиганта синхронно развернулись и неторопливо побрели в дальний конец ямы, полностью освобождая проход.

Снизу в каменной стене наконец лязгнул запор. Перепуганные смотрители зоопарка распахнули железную дверь технического шлюза. Кеша, гордо вышагивая впереди детской колонны, как бравый полковой командир, завёл ребятню внутрь. Дверь захлопнулась. Дети были в полной безопасности.

А вот на дне вольера остался кое-кто лишний.

Зверолов сидел на карачках в грязной жиже и только сейчас осознал, что остался один на один с тремя полутонными хищниками.

И теперь эти хищники медленно повернули морды в его сторону.

Мужик вскочил на ноги, выставил вперёд дрожащие руки и судорожно попытался активировать свой Дар. От его пальцев к зверям метнулись эфирные импульсы, пытаясь снова подчинить их волю, ударить болью и заставить пятиться.

Вот только на пути его магии встала глухая стена.

Я играючи перехватил все его каналы. Но не стал давить зверей своей волей. Зачем? Я просто слегка подкрутил их восприятие, позволив им в полной мере осознать, кто именно последние полчаса колол их мозги невидимыми иглами.

Медведи утробно зарычали.

— Спасите! Помогите! — заголосил зверолов, пятясь назад и спотыкаясь о коряги. — Караул! Охрана! Стреляйте!

Звери двинулись на него.

Мужик побежал. Загребая ногами грязь, он метался от одного валуна к другому, но куда там человеку тягаться в скорости с лесным хищником на короткой дистанции.

Самый крупный самец нагнал его в три прыжка, встал на дыбы и наотмашь влепил беглецу тяжёлой когтистой лапой.

Зверолов красиво полетел рыбкой в кучу листвы.

Со стороны удар выглядел чудовищно — будто человека сбил на полном ходу грузовик. Народ на парапете ахнул. Но на самом деле я заранее ограничил силу удара: зверь ударил его плоскостью подушечек, как кот играется с мячиком. Да и сам зверолов был Одарённым, хоть и паршивым, так что его укреплённое тело отделалось лишь парой синяков.

Он судорожно ощупал свои рёбра, задыхаясь от шока: кости целы! Но в следующий миг его эмпатический Дар сыграл с ним злую шутку. Мужик чётко, до мельчайших нюансов считал мысли нависшего над ним зверя — кровавое намерение содрать с него скальп и разорвать на куски.

От этого ментального кошмара у зверолова окончательно сорвало крышу.

Он забился в грязи, истошно воя, рыдая и закрывая голову руками. Второй медведь подошёл вплотную, навис сверху и выдохнул ему прямо в лицо, клацнув зубами в паре сантиметров от его уха.

Мужик заверещал и мелко засучил ногами, окончательно потеряв человеческий облик.

Я с лёгкой улыбкой наблюдал за этой бесплатной терапией.

Затем достал из кармана телефон и набрал знакомый номер.

— Виктор? — раздался в трубке звонкий голос Агнессы. — Мы с Мишей только-только из особняка выехали, хотим съездить на объекты. Что-то случилось?

— Ты мне нужна здесь, в Центральном зоопарке.

— В зоопарке⁈ — опешила графиня. — Но зачем⁈

— Увидишь. За сколько доедешь?

— Ну… минут десять-пятнадцать.

— Жду у главного медвежатника.

Пока Агнесса была в дороге, я быстро набросал ей в мессенджере сообщение с легендой:

«Официальная версия: вы с Мишей приехали в зоопарк с инспекцией городской инфраструктуры по линии вашего благотворительного фонда или кормовых поставок. Заметили неадекватное поведение зверей и решили разобраться на правах титулованного дворянства.»

Ровно через двенадцать минут за моей спиной послышались торопливые шаги.

Толпа зевак расступилась сама собой: графиня Агнесса Новикова в стильном тёмно-зелёном пальто выглядела настолько внушительно, что даже ошалевшие охранники не посмели встать у неё на пути. Следом за ней вышагивал Миша.

— Виктор! — выдохнула Агнесса, подойдя ко мне и опёршись о парапет. — Что за фокусы⁈ На въезде целое оцепление!

Я молча кивнул вниз:

— Видишь вон того придурка, который по лужам на четвереньках ползает и сопли по щекам размазывает? Это я его туда сбросил.

Агнесса перевела взгляд на дно ямы, где вывалянный в грязи тип умолял медведей о пощаде, затем снова посмотрела на меня:

— Ты… что сделал⁈ Зачем⁈

Я в двух словах обрисовал ей ситуацию: как дети случайно попали в открытый вольер, и как этот ублюдок в бейсболке решил развлечься, используя свой Дар зверолова для травли малышей.

В глазах молодой графини полыхнула ярость. Она тут же вытащила смартфон с золотым тиснением, навела оптику с многократным зумом на лицо воющего в грязи мужика и сделала несколько чётких снимков.

Пальцы девушки запорхали по экрану, пробивая биометрию по закрытым аристократическим и ведомственным базам данных.

Спустя полминуты экран тихо пискнул, выдав досье.

Агнесса пробежала глазами строчки, и её плечи бессильно опустились.

— Проклятье… Кажется, я ничего не смогу сделать.

— В смысле? Графиня Новикова пасует перед каким-то любителем кепок?

— Посмотри сам, — она сунула мне экран под нос.

В карточке значился некий Глеб Мазурин — младший научный сотрудник Государственного института экспериментальной биорегуляции и прикладной химерологии.

— Это полусекретная правительственная лаборатория, — пояснила Агнесса. — Они занимаются закрытыми полевыми испытаниями на химерах и редких видах животных. У всех штатных сотрудников — полный служебный иммунитет категории «Б». Их нельзя арестовать обычной полицией, нельзя допросить без личной санкции Тайного Совета. Даже если мы приведём сотню свидетелей, ведомство просто заберёт его под предлогом «проведения служебной проверки» и закроет дело под грифом государственной тайны. Я юридически бессильна.