Девушка тут же залилась краской до самых корней волос и спрятала нос в воротник кардигана.

— Да-да… Валерия предупреждала, что с шутками у вас тут полная беда… — она осеклась и испуганно замахала свободной рукой: — Ой! Нет-нет, я не это имела в виду! Простите!

— Да без разницы, — я махнул рукой и пошёл в сторону кабинета. — Чего хотела-то в выходной день?

— Ну, в первую очередь — передать документы.

Она прошла следом за мной, положила папку на стол и аккуратно присела на краешек кресла. Я взял бумаги, откинул кожаный клапан. Внутри лежали карты со схемами и подробная аналитика по сопредельной Ливонии.

Перелистнув страницу, я пробежался взглядом по ровным строчкам. Предприятия для отмывания орденского золота, логистические узлы, имена тайных советников и базы подготовки боевиков — список внушительный. Но куда больше меня позабавило само оформление.

По полям тянулись аккуратные пометки, выведенные темно-красными чернилами:

«Этот абзац зачитать с презрением. Сделать акцент на слове „недопустимо“».

«Выдержать трёхсекундную паузу».

«На координатах повысить голос. Подчеркнуть важность для баланса сил».

— И эти бумаги передал твой достопочтенный родитель?

Елена смущенно кашлянула в кулачок:

— Он самый. Тут просто вышло… немного неловко.

— Заметно. Режиссура на высоте.

— Отец до сих пор уверен, будто я держу прямую ментальную связь с великим Мастером Плоти, — вздохнула девушка. — Считает меня простым транслятором чужой воли, вот и расписал сценарий, как правильнее преподнести сведения столь грозной фигуре.

— Ну так пойди и расскажи ему, кто я такой на самом деле, открой глаза старику.

— Очень смешно, Виктор. Как вы прекрасно знаете, я уже пыталась. Намекала, чуть ли не прямо в лоб говорила.

— И правильно делала. От родителей нельзя держать секретов. Семья — это святое.

— Мой папа придерживается совершенно иного мнения, когда дело касается вас. Он прямым текстом приказал мне молчать и даже не пытаться называть ваше имя. Он боится, Виктор. Бывший первый замглавы Канцелярии панически боится узнать, кто вы на самом деле, потому что тогда ему придётся действовать по протоколу. А воевать с вами он не хочет.

Я покачал головой и захлопнул папку.

— Слушай, вы все тут почему-то дико преувеличиваете мою мощь, силу, коварство и так далее… Строите из меня монстра во плоти. На самом деле я просто умею чуточку больше, чем остальные местные специалисты. В какой-то момент мне потребовалось небольшое одолжение. Я нашёл человека, которому тоже требовалась вполне конкретная помощь. Мы ударили по рукам. И вот в итоге ты сидишь передо мной живая, здоровая и на двух своих ногах. Обычный взаимовыгодный обмен.

— Ага, — Елена прищурилась. — А насколько именно больше вы умеете?

Я на пару секунд задумался, прикидывая масштабы своего прошлого опыта по сравнению с местными учебниками.

— Ну… наверное, во всём. Вообще во всём больше.

— Понятно, — вздохнула девушка. — Документы я передала, долг отца закрыт.

Она замолчала, но с кресла не поднялась. Продолжала сидеть, теребя ремешок сумочки, явно собираясь с духом для главного вопроса.

— Я знал, что этим дело не закончится, — усмехнулся я, пододвигая к себе кружку. — Ну давай, вещай. Чего ещё хотела?

— Я пришла насчёт тренировок. Мы ведь договаривались, что я ваша ученица. Я подписала контракт. Я хочу знать, когда мы сможем приступить к настоящему обучению? Я не хочу просто перекладывать бумажки на ресепшене или смотреть, как вы за три секунды вправляете вывихи собакам. Я хочу учиться.

— Да, точно… тренировки. А ты бы сама когда хотела начать?

— Да хоть сейчас.

— Без проблем. Тогда прямо сейчас и начнём.

Я поднялся из-за стола и махнул рукой, приглашая её за собой.

— А вообще… тебе мало того, что мы делаем в клинике на приёмах? Мало практики с живыми химерами?

— Я бы хотела большего, — спокойно отозвалась она, не отставая от меня в коридоре.

Ну да, само собой. Людям вечно подавай масштаб: разрушительные техники, монстров размером с двухэтажный дом, чтобы крушить врагов и чувствовать себя хозяевами положения… Стандартная история.

Я завёл её в дальнюю лабораторию — ту самую, где мы с Романом обычно варили сложные растворы и препарировали доставленные из Диких Земель образцы. Усадил Елену на высокий винтовой табурет у свободного стола, а сам пристроился напротив.

— Ну ладно. Раз уж ты так рвёшься вперёд… Выкладывай. Чему ты хочешь научиться сначала? Огненному дыханию для ящериц? Броне, которая держит пулю? Кислотным плевкам, смертельным ядам?

Я уже приготовился выслушивать привычный список юношеского максимализма. Но Елена не спешила с ответом. Окинула взглядом полки со стеклянными колбами и заговорила совсем о другом:

— Я хочу понять саму природу этого Дара. Хочу понять, почему клетки вообще реагируют на эфир именно так, а не иначе. Почему они делятся, как запоминают чужеродную структуру? Как сделать так, чтобы химера эволюционировала сама и передавала изменения потомству? Возможно ли такое в принципе, или все разговоры о контролируемой эволюции — просто байки академиков, и у созданных видов нет шансов на естественное развитие?

Она сыпала терминами, совершенно не интересуясь убойной силой или способами быстрого устранения врагов. Никаких просьб показать коронный приём — девчонку явно тянуло к механике процесса.

«Понятненько… — хмыкнул я про себя. — Редкий кадр».

Обычно ко мне ломились кандидаты с горящими глазами и воплями: «Сделай меня сильным! Дай такую штуку, чтоб все вокруг сразу легли!». Каждому подавай готовую кнопку для победы над миром. А эта сидит и пытается разобрать грёбаный часовой механизм до винтика, чтобы выяснить, отчего крутятся шестерёнки и почему до сих пор не лопнула пружина.

— Интересно, — произнёс я, когда она закончила. — Очень интересно. Ну что ж… Будешь запоминать или записывать?

Елена гордо вскинула подбородок:

— Я всё запомню. У меня отличная память.

— Хороший подход, — одобрил я. — То, что помнит голова — принадлежит только тебе. А то, что видит бумага, в один прекрасный день обязательно увидят и другие. Тогда слушай. И забудь на ближайшие часы всё то дерьмо, которому вас учили в Академии. Любая живая клетка во Вселенной — это сложнейший биологический механизм. Она живёт, дышит, делится, мутирует и умирает по строгим законам. И эти законы изначально заложены абсолютно во всём. В человеке, в диком волке, в химере, в дереве за окном, в плесени на сыре. Неважно. Если существо живое — оно уже по определению подвержено законам химерологии.

— Что, вообще любое живое существо⁈ Даже растения?

— Конечно. Всё, в чём течёт жизнь, можно изменить. Вопрос лишь в плотности воздействия и чистоте проводящих каналов. Самые великие мастера — это те, кто годами изучает строение тела на поклеточном уровне. Ты должна видеть организм насквозь, как прозрачное стекло, прежде чем решишься вставить туда хоть один чужеродный атом.

Я поднял правую руку, сфокусировал на кончиках пальцев каплю чистой энергии и вытянул её в воздухе. Эфир засиял мягким золотистым светом, сплетаясь в сложную вращающуюся трёхмерную спираль, напоминающую молекулу ДНК с сотнями светящихся узлов-перемычек.

— Это базовая спираль. Она вам здесь прекрасно известна…

— Вы можете на «ты», — перебила она. — Общайтесь со мной как обычно в клинике.

Я мысленно дал себе лёгкий подзатыльник. Чуть было по привычке не ляпнул: «Она вам здесь, на Земле, прекрасно известна». Старая память иногда выкидывает забавные трюки.

— Хорошо, ты так ты, — я указал пальцем на светящуюся структуру. — Вот смотри. Это базовые узлы. Назовём их для простоты… виноградинами. Вот у тебя есть гроздь. Если ты берёшь вот эту первую виноградину и соединяешь её с тридцать третьей по счёту — ты получаешь ускоренную регенерацию мышечной ткани. Если берёшь вторую и двадцатую — получаешь костяной нарост. Они пойдут в идеальное клеточное деление. Если связываешь вот эту пару — пойдёт трансмутация с контролируемым магическим выбросом, например, огненное дыхание. Ты можешь взять первую виноградину и тридцать три последующие в любых комбинациях — результат выйдет предсказуемым. Организм с этим справится. Но… — я прищурился и ткнул ногтем в крошечную точку в самом хвосте спирали. — … если ты, по глупости или самоуверенности, замкнёшь первую виноградину на тридцать четвёртую…