— Конечно, дружище, прямо сейчас пойду и уничтожу все запасы алкоголя в моём погребе. Приезжай, вместе допьём то, что ты там не допил…

Чудовищной силы взрыв, донёсшийся из трубки, заставил мембрану динамика захрипеть. Следом послышался чей-то булькающий предсмертный хрип… и связь оборвалась монотонными гудками.

Улыбка сползла с лица Резникова, телефон медленно опустился.

— Что… что это было, Гриша? — тихо спросила Виолетта, испуганно прижимая руки к груди.

— Не знаю, — барон медленно покачал головой, в его глазах зажглись недобрые искры. — Панчин влип в какое-то дерьмо. Надо срочно отправить туда кого-нибудь, пусть проверят, что там за…

Договорить он не успел.

Сразу два десятка синхронных хлопков разорвали тишину поместья. Этот характерный, сухой треск барон знал слишком хорошо — так работают кумулятивные плазменные накладки, которыми штурмовой спецназ выносит оконные рамы вместе с бронестёклами.

Огромное панорамное окно зала с треском лопнуло, осыпав пол стеклянной крошкой. Сквозь остатки занавесок внутрь ввалились четверо в глухой темной броне без единого шеврона.

— А-а-а-а! — завизжала Виолетта и кубарем покатилась в угол, забиваясь за стойки тренажеров.

Резников среагировал на автомате — по предплечьям сразу же заплясало багровое пламя.

— Вы как посмели, твари⁈ — рявкнул он, сокращая дистанцию. — На родовое поместье барона Российской империи⁈ Я вам башки поотрываю!

Горящий кулак с разворота врезался в шлем головного штурмовика. Визор брызнул крошевом, и боец с хрустом в шее улетел обратно в дыру на месте окна.

Второй успел лишь приподнять короткий карабин, но барон уже нырнул под ствол. Перехватив цевье, он на излом выкрутил нападающему пальцы и вколотил колено в солнечное сплетение. Бронепластина громко треснула, и стрелок сполз на паркет, хрипя и ловя ртом воздух.

Третьего Резников встретил прямым силовым тараном — того снесло через весь зал и впечатало в кладку так, что по стене побежали глубокие трещины. Четвёртому всадил ребро ладони точно под основание черепа.

Вся схватка заняла от силы шесть секунд.

Резников тяжело дышал, стоя посреди зала среди поверженных врагов.

— Вы все сдохнете, ублюдки! — он метнулся к стене, сорвал трубку связи с казармами личной гвардии. — Шершень, поднимай весь гарнизон! Штурм поместья! Приказ: пленных не брать, открывать огонь на поражение из всех калибров! Стереть нападающих в…

Трубка в его руке замолчала, провод на том конце оказался перерезан.

Из разбитого окна один за другим в зал мягко спрыгнули ещё шестеро бойцов.

— И вы туда же⁈ — оскалился барон, вскидывая кулаки, по которым снова заплясали искры. — Ну давайте! Подходи по одному, я вас на куски порву!

Шедший по центру боец вдруг поднял вверх правую ладонь. Двое бойцов по бокам от него мгновенно замерли и отступили на шаг назад, опуская оружие. Незнакомец неторопливо потянулся к застёжкам штурмового шлема, щёлкнули фиксаторы. Он стянул глухую маску, обнажая коротко стриженные седые волосы, глубокий шрам над левой бровью и холодные серые глаза.

— Ну давай, — негромко, с хрипотцой произнёс старик. — Попробуй меня порвать.

Барон Резников оцепенел. Багровое пламя на его кулаках зашипело и мгновенно свернулось, будто ему разом перекрыли весь резерв. Ярость вместе с наработанной годами боевой уверенностью выветрилась из тела за пару ударов сердца. Нижняя челюсть барона мелко задрожала, а в пересохшей глотке застрял даже невнятный хрип.

Напротив стоял герцог Константин Грановский. Тот самый, при одном упоминании имени которого главы Великих Родов бледнели и спешно переписывали завещания. Бывший первый замглавы Канцелярии и признанный палач Империи, лично утопивший в крови не один мятежный клан.

— Н-но… вы… — язык Резникова намертво прилип к нёбу. — Как же… вы же в отставке…

Грановский небрежно сунул шлем стоявшему рядом бойцу и неторопливо пошёл вглубь зала, с хрустом давя битое стекло подошвами ботинок.

— Да, давненько я лично не ходил на штурмы, — задумчиво протянул герцог, разглядывая помятый тренажёр. — Староват стал для таких развлечений, кости к дождю ноют. Но видишь, как получается, барон… Когда над Империей нависает реальная угроза, даже таких глубоких пенсионеров, как я, это стороной не обходит. Приходится вспоминать молодость.

Резников судорожно сглотнул. В его голове со звоном лопнула последняя струна надежды. Сопротивляться Грановскому⁈ Это было всё равно что пытаться остановить руками летящий с обрыва поезд. Если за тобой лично пришёл этот старик — ты уже мёртв. Твой род мёртв. Твоё будущее стёрто из анналов истории.

Колени барона подогнулись, и он тяжело рухнул на резиновое покрытие зала, опустив голову и уставившись в пол невидящим взглядом.

— Гриша! — заверещала из угла Виолетта, вылезая из-за тренажёра. — Ты что делаешь⁈ Встань и убей их! Ты же говорил, что ты сильнейший! Ты обещал, что раскатаешь любого! Защити меня, убей этого старика!

— Заткнись, дура… — прохрипел Резников, не поднимая головы. — Заткнись, ради всего святого…

— Но ты же сам говорил, что всегда готов ко всему! — не унималась баронесса.

— Есть люди, Виолетта, против которых ты никогда не будешь готов, — мёртвым голосом ответил барон. — Просто никогда. Когда к тебе в дом лично приходит самый страшный кошмар Империи… ты ничего не можешь сделать, только сдохнуть.

Грановский, наблюдавший за этой сценой, вдруг тихонько рассмеялся.

— Самый страшный кошмар? — герцог покачал головой. — Знаешь, Резников… а ведь я далеко не самый страшный человек в этой стране. Очень далеко не самый. Но тебе и меня хватит с головой.

Двое штурмовиков подошли сзади, заломили барону руки за спину и намертво защёлкнули на его запястьях тяжёлые рунические браслеты-блокираторы. Виолетту скрутили так же быстро, проигнорировав её визги.

Спустя час Резников сидел в собственном рабочем кабинете. Руки были намертво прикованы к ножкам тяжёлого стула. На соседнем диване, сжавшись в комок под присмотром двух молчаливых бойцов, тихо скулила заплаканная жена. Вдоль стен на полу сидели остатки его личной гвардии — все в наручниках, с разбитыми лицами, под прицелами автоматов.

Дверь открылась, и в кабинет вошёл Грановский, прошёл к столу барона и по-хозяйски опустился в его кожаное кресло.

— Итак, Григорий Никитич, — герцог сцепил пальцы в замок и положил их на столешницу. — Давай сэкономим моё время и твои зубы. Я задаю вопросы — ты поёшь соловьём. Где находятся базы ливонских диверсантов? Назови мне адреса конспиративных квартир и каналы финансирования. Кто из твоих людей обеспечивал им коридоры через границу? Какое оружие и какие артефакты вы передали агентам Ордена?

Резников медленно поднял голову, на его лице отразилось такое искреннее недоумение, какое невозможно сыграть ни за какие деньги.

— Ливонцы?.. — просипел барон. — Какие агенты? Какой Орден⁈ Вы о чём вообще⁈

Пронзительный взгляд Грановского словно скальпелем вскрыл лицо допрашиваемого.

— Не знаешь, говоришь?

Из-за спины Грановского шагнул оперативник в очках, державший в руках активированный артефакт ментального сканирования — хрустальный шар, пульсирующий ровным синим светом.

— Он говорит правду, ваша светлость, — тихо доложил специалист, глядя на прибор. — Никаких признаков лжи или ментальных блоков. Он понятия не имеет о Ливонском Ордене.

Грановский нахмурился и посмотрел на связанных гвардейцев с их командиром:

— Кто из вас связан с иностранной разведкой? Кто сливал данные за границу?

Один из оперативников не спеша обошёл пленных со сканером в руках. Те лишь испуганно мотали головами, наперебой голося: «Не знаем ничего! Мы только по местным работали!».

— Чисто, ваша светлость, — развёл руками артефактор. — Ни единого контакта с ливонцами.

У Резникова отлегло от сердца. Ошиблись! Точно дезинформация: какой-то завистник или конкурент подсунул Канцелярии липовый донос, а эти держиморды и примчались не по тому адресу.