— Ну и что ты ей ответила?
— Сказала, что у меня слишком плотный график встреч с министрами, и заблокировала её номер, — гордо заявила Валерия.
— Жестокая ты женщина, Лера, — я усмехнулся. — Оставила человека без мечты.
Она повертела телефон в руках, посмотрела на меня с хитрым прищуром и вдруг спросила:
— А когда ты последний раз врал? Вот так, чтобы прямо сильно-сильно, по-крупному? Чтобы это имело реальные последствия?
В голове мгновенно всплыли воспоминания сегодняшней ночи и письмо на столе, которое я лично нацарапал левой рукой и скинул старому герцогу.
Я ведь там не просто адреса указал, но ещё и для убедительности добавил пару очень красочных художественных деталей. Написал, что эти аристократы планируют не просто помочь ливонским диверсантам украсть чертежи, а готовят персональное покушение на самого Грановского и его дочь. И до кучи приписал им планы по подрыву половины правительственного квартала. Сгустил краски так, что у старой ищейки из Канцелярии просто не осталось выбора, кроме как поднять по тревоге весь состав и устроить тотальную зачистку.
Последствия? Да вон они, за окном. Город парализован, броневики на улицах, десятки влиятельных семей прямо сейчас сидят в допросных боксах и прощаются с жизнью, а Ливонский Орден в панике сворачивает все свои сети в Российской Империи.
Я сделал самое честное лицо, на какое был способен, и посмотрел на Леру.
— Вчера.
Валерия посмотрела на меня пару секунд, а потом весело фыркнула и махнула рукой.
— Ой, да ладно тебе! Знаю я твоё «враньё с последствиями»! Небось, опять какому-нибудь дедушке с пенсией в три копейки соврал, что его собака просто слегка чихнула, а сам тайком полтора часа выжигал ей смертельную опухоль? И содрал с бедолаги два рубля «за осмотр», чтобы ему стыдно не было?
Я посмотрел на неё, мягко улыбнулся и снова подбросил мячик к потолку.
— Ты видишь меня насквозь, Лера, ничего от тебя не скроешь.
— Ещё бы! — самодовольно хмыкнула она, возвращаясь к компьютеру. — Я на тебя сколько работаю, уже как облупленного знаю.
— Ну да, — тихо сказал я, глядя, как оранжевый шарик падает обратно в ладонь. — Как облупленного.
А про себя подумал, что про дедушек она, конечно, угадала. Я реально так делал, и не раз. Брать несколько тысяч с одинокого старика за спасение его единственного друга — это скотство, на которое способны только дипломированные столичные коновалы.
Но вот насчёт вчерашней записки Грановскому…
Там последствия гремели прямо сейчас на весь Петербург, но я не жалел ни об одной строчке. Иногда, чтобы навести порядок в чужом муравейнике, нужно просто дать нужным людям правильного пинка, и пусть даже для этого придётся немного присочинить.
Едва слышный глухой бум за окном подтвердил мою мысль. Штурм в северном районе явно подходил к своему концу.
— Красота, — пробормотал я, ловя мячик. — Зато завтра точно будут клиенты.
* * *
Резиденция барона Резникова
Рассекая воздух свистящими выпадами, барон Резников крутил в руках тяжёлые чугунные булавы, покрытые гравировкой. Мышцы под шёлковой майкой перекатывались тугими жгутами. Воздух в зале вибрировал от сгустков энергии, которые барон щедро выплёскивал в пространство при каждом резком развороте корпуса.
Резников крутанул короткую связку, резко выдохнул и всадил в кожаный манекен плотный сгусток силы. Тяжёлая туша на металлической станине жалобно скрипнула и качнулась назад.
— Хорошо пошло, — довольно ухмыльнулся он, промокая шею и лоб махровым полотенцем.
В этот момент створка тренировочного зала тихо скользнула в паз. На пороге появилась Виолетта — в длинном атласном халате с соболиной оторочкой. Оценив обстановку, баронесса поморщилась и тут же поднесла к лицу надушенный платок.
— Гришенька, ну зачем тебе эти утренние истязания? — капризно протянула она, присаживаясь на диван у стены. — Шестой час всего. Приличные люди в нашем кругу после приёмов только спать ложатся, а ты тут железом гремишь. Пойдём лучше в столовую. Повар как раз круассаны испёк, кофе сварил. Ты ведь на нормальной дуэли когда в последний раз дрался? Лет десять назад?
Резников снисходительно хмыкнул, уложил тренировочные булавы на войлочную подставку и повернулся к супруге, расправляя широкие плечи.
— Женщина, ты совершенно ничего не понимаешь в природе власти. Настоящий аристократ обязан всегда находиться на пике формы. Мир вокруг нестабилен, кругом завистники, конкуренты, твари из Диких Земель лезут… Вот представь себе ситуацию: внезапное нападение, взрывы, охрана растерялась, двери выносят штурмовики…
Он резко выбросил руку вперёд, и сорвавшаяся с пальцев ударная волна со свистом сдула пыль с противоположной стены.
— И что тогда? Бежать или звать на помощь? Херушки! Я просто выхожу навстречу, делаю два движения — раз, два — и враги умываются собственной кровью прямо на пороге! Я сам раскатаю любого ублюдка в тонкий блин! А всё почему? Потому что дисциплина и я всегда готов ко всему.
Виолетта лениво похлопала в ладоши унизанными кольцами пальчиками.
— Какой ты у меня грозный… Но раз уж мы заговорили о нападениях и конфликтах… — она замялась, накручивая на палец светлый локон. — Должна тебе кое в чём признаться, Гришенька. У меня тут на днях вышел один неприятный инцидент. Боюсь, это недоразумение может перерасти в нечто большее для нашего рода.
— Интересно, — Резников нахмурился, набрасывая полотенце на шею. — Ну и какие подробности?
— Ой, да сущая ерунда, если по правде, — отмахнулась баронесса. — Мы вчера с девочками на закрытом рауте слегка увлеклись. Там одна девица из провинции вела себя совершенно нагло. Представляешь, даже не подошла засвидетельствовать почтение старшим дамам! Никакого понятия о столичном этикете. Пришлось преподать выскочке наглядный урок.
— И насколько же вы увлеклись?
— В люди она теперь нескоро покажется, — хихикнула Виолетта. — Мы совершенно случайно опрокинули ей на подол бокал с шампанским, а потом у неё… ну, вспыхнула причёска. Совсем чуть-чуть! Волосы только до плеч сгорели. Но согласись, раз уж выходишь в высший свет, изволь знать своё место! Правда, муж у неё, говорят, молодой и чересчур горячий… Вдруг надумает иск подать или вовсе войну объявит?
Резников от души расхохотался.
— Фамилию этой нищенки помнишь?
— Кажется… баронесса Хвостова? Или Хвостикова? Что-то такое, мелкое и невнятное.
— Я даже фамилии такой не слышал. Плевать, делай всё, что твоей душеньке угодно. Захочешь в следующий раз сжечь ей брови вместе со шляпкой — жги, разрешаю. Если её муженёк посмеет хоть пискнуть в нашу сторону, я лично оторву ему башку и выброшу собакам.
Виолетта радостно заулыбалась, подскочила с диванчика и чмокнула мужа в небритую щеку:
— Ты у меня самый лучший…
Договорить она не успела. В кармане спортивных штанов барона заверещал мобильный телефон.
— Подожди, надо ответить, — он вытащил трубку и нажал на кнопку приёма. — Да?
Из динамика ударил срывающийся на визг крик, Резников даже невольно отодвинул аппарат от уха:
— ГРИША-А-А! ГРИША, ЭТО КОНЕЦ! ОНИ ЗДЕСЬ! ОНИ…
Это был виконт Панчин — его верный компаньон, с которым они годами крутили самые прибыльные и самые грязные схемы.
Барон снисходительно усмехнулся:
— Панчин, ты что там, опять с утра пораньше нажрался? Ну сколько раз тебе повторять: не мешай коньяк с настойкой на печени ящера! Проспись, прими холодный душ и перезвони, когда сможешь членораздельно связать два слова.
— ДА ПОШЁЛ ТЫ К ЧЁРТУ! — заорал Панчин, захлёбываясь воздухом. На заднем плане послышался грохот, зазвенели выбитые стёкла, и кто-то закричал. — ПОСЛУШАЙ МЕНЯ, СРОЧНО! ЭТО НЕ ШУТКА! ОНИ ПРОБИЛИ ВНЕШНИЙ КУПОЛ! ГВАРДИЮ СМЕЛИ ЗА ДВЕ МИНУТЫ! ГРИША, УНИЧТОЖАЙ ВСЁ! ВСЕ СХЕМЫ, ВСЕ СЕРВЕРА, ВСЕ АРХИВЫ… ДЕРЖИТЕ ДВЕРЬ, ТВАРИ! ДЕРЖИТЕ…
Резников весело хмыкнул, подмигнув стоящей рядом жене:
