— Пусть ищет, — Кэйлем обнял ее со спины, утыкаясь носом в рыжие волосы. — Я бы остался здесь навсегда.

— В лесу? — рассмеялась она.

— С тобой — хоть в лесу, хоть в пещере, хоть на краю света.

Она повернулась в его руках и поцеловала — долго, медленно, смакуя каждое мгновение.

— Пойдем. У нас еще вся ночь впереди.

Они вернулись на постоялый двор. Вокруг было тихо — все спали, только где-то в конюшне всхрапывали лошади да светились окна общей залы, где дежурил ночной сторож.

— Спокойной ночи, — прошептала Лиана у двери своей комнаты, глядя на него из-под ресниц.

— Спокойной ночи, — ответил он, и в его темно-синих глазах горел тот самый огонь, от которого у нее подкашивались колени.

Она вошла в комнату, закрыла за собой дверь и прислонилась к ней спиной, закрыв глаза.

Губы еще горели от его поцелуев. Тело помнило каждое прикосновение. Сердце колотилось где-то в горле.

Тихий стук в дверь заставил ее вздрогнуть.

Она не сомневалась ни секунды.

Распахнула дверь — и он вошел. Стремительно, как ураган, подхватывая ее на руки и закрывая дверь ногой. Щелчок замка — и они уже вдвоем в темноте комнаты, где только лунный свет пробивается сквозь неплотные шторы.

— Не мог ждать до завтра, — выдохнул он ей в губы, неся к кровати.

— И не надо, — ответила она, обвивая его шею руками.

Он опустил ее на постель, и мир снова исчез.

Они срывали друг с друга одежду, не в силах ждать ни секунды. Его губы находили каждый чувствительный участок ее тела, и она выгибалась под ним, забывая дышать. Ее пальцы впивались в его плечи, оставляя следы, и он рычал от удовольствия, чувствуя ее желание.

Кэйлем действовал осторожно, хотя руки его дрожали от желания. Медленно, словно распутывая драгоценный шелк, он потянул вниз лямки ее платья. Ткань скользнула по плечам, открывая его взгляду нежную кожу.

— Какая ты... — выдохнул он, касаясь губами ключицы.

Лиана запрокинула голову, чувствуя, как по телу разбегаются мурашки. Его губы скользили ниже — по плечу, по ложбинке между грудей, по животу, куда он медленно стягивал платье. Каждое прикосновение отзывалось сладкой истомой внизу живота.

Он снял с нее платье полностью и отбросил в сторону. На мгновение приподнялся на руках, и лунный свет залил ее обнаженное тело серебром. Лиана перехватила его взгляд — темно-синие глаза горели восхищением и жадным желанием.

— Не смотри так, — прошептала она, смущаясь.

— Как? — его голос сел до хрипоты.

— Будто я... богиня.

— Ты и есть богиня, — ответил он и снова припал губами к ее коже.

Теперь она не стеснялась. Тянулась к нему, выгибалась под его ласками, чувствуя, как внутри разгорается пожар. Внизу живота пульсировало тепло, становилось влажно, и когда он прижимался к ней бедрами, она чувствовала его плоть — твердую, горячую, готовую.

— Кэйлем, — выдохнула она, вцепляясь в его плечи. — Я... я боюсь.

— Чего, маленькая? — он замер, глядя ей в глаза.

— Розалинда говорила... что первый раз — это больно. Очень. Я...

— Тш-ш-ш, — он поцеловал ее в лоб, в веки, в кончик носа. — Не слушай ее. Я сделаю все осторожно. Только доверься мне.

— Я доверяю.

Она чувствовала его плоть у самого входа — твердую, пульсирующую, горячую. Сердце колотилось где-то в горле. Страх смешивался с желанием, предвкушение — с нетерпением.

Он вошел.

Медленно. Осторожно. Миллиметр за миллиметром, давая ей привыкнуть, прислушиваясь к каждому ее вздоху. Лиана закусила губу, чувствуя распирание, легкое жжение — но не ту острую боль, которой пугала сестра.

— Ты как? — выдохнул он, замерев.

— Хорошо, — ответила она удивленно. — Правда хорошо.

— Тогда... можно дальше?

Вместо ответа она обвила его ногами и притянула ближе.

Он задвигался.

Сначала медленно, плавно, словно боялся сделать больно. Но Лиана уже не чувствовала ничего, кроме нарастающего удовольствия. Оно поднималось откуда-то изнутри, горячей волной растекалось по телу, и она не сдерживала стонов — тихих, срывающихся, удивленных.

— Кэйлем... о, боги...

— Я здесь, — шептал он, покрывая поцелуями ее шею, грудь, губы. — Я с тобой.

Они двигались в одном ритме — сначала робком, потом все более смелом. Комнату наполняли их прерывистое дыхание, тихие стоны, шепот имен. Луна лила серебро на два сплетенных тела, и время остановилось.

Когда все закончилось, Лиана лежала обессиленная, но счастливая. Кэйлем бережно уложил ее голову себе на плечо, укрыл одеялом и поцеловал в висок.

— Больно было? — тихо спросил он.

— Почти нет, — она улыбнулась в темноту. — Ты был очень осторожен.

— Ты стоила того, чтобы быть осторожным.

Она прижалась к нему крепче, чувствуя, как сон смыкает веки. Его рука гладила ее по спине, дыхание успокаивалось, и мир за окном затихал.

— Кэйлем, — прошептала она уже сквозь сон.

— Ммм?

— Я люблю тебя.

Он замер на секунду. Потом прижал ее к себе так крепко, будто боялся потерять.

— И я тебя, Лиана. Больше жизни.

Она уснула в его объятиях, чувствуя себя в полной безопасности. Впервые в жизни — по-настоящему.

Утро следующего дня встретило их солнцем и тишиной.

Лиана открыла глаза и несколько мгновений просто лежала, слушая ровное дыхание Кэйлема рядом. Его рука все еще обнимала ее за талию, волосы разметались по подушке, а лицо во сне было таким безмятежным, что у нее щемило сердце.

Мой. Мой эльф. Мой мужчина.

Она осторожно коснулась губами его плеча. Он дернулся, открыл глаза и тут же улыбнулся — той самой улыбкой, от которой у нее подкашивались колени.

— Доброе утро, — прошептал он хрипловато.

— Доброе.

Они еще немного полежали в объятиях, но солнце настойчиво звало в дорогу. Пора было решать, что делать дальше.