Он сидел, прислонившись спиной к стене, и голова его была склонена набок, волосы упали на лицо. Руки все еще обнимали ее, прижимая к себе даже во сне. Дыхание было ровным, глубоким, и впервые за все время его лицо не было напряженным — расслабленное, почти беззащитное, оно казалось моложе и... красивее.

Невероятно красивее.

Лиана смотрела на него и не могла насмотреться. Провела пальцем по его скуле, очертила линию челюсти, коснулась губ.

Он открыл глаза мгновенно — как зверь, готовый к опасности. Но увидев ее, расслабился и улыбнулся. Той самой теплой улыбкой, от которой у нее внутри все таяло.

— Доброе утро, — прошептал он хрипловато со сна.

— Доброе, — ответила она.

Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. А потом, словно по команде, потянулись навстречу.

Утренний поцелуй был нежным, медленным, сонным. Губы к губам, дыхание к дыханию. Никакой спешки, никакой жадности — только тепло и близость, от которых хотелось мурлыкать, как кошке.

— Ты как? — спросил он, отстраняясь чуть-чуть. — Не замерзла? Не заболела?

— Я замерзла, — честно призналась она. — Но не болею. И вообще, когда ты рядом, мне теплее.

Он усмехнулся и чмокнул ее в кончик носа.

Они еще немного посидели в объятиях, глядя, как солнце пробивается сквозь мокрую листву, заливая все вокруг золотым светом. Птицы заливались на все лады, лес просыпался, и мир казался удивительно прекрасным.

— Надо идти, — вздохнула наконец Лиана. — Нас, наверное, уже ищут. Томас, слуги...

— Да, — Кэйлем нехотя разжал объятия. — Но сначала позавтракаем остатками.

Они доели вчерашнее вяленое мясо, запили водой из фляги и тронулись в путь.

Дорога до ближайшего постоялого двора заняла почти весь день.

Кэйлем вел ее через лес с уверенностью человека, выросшего среди деревьев. Он находил тропы, которые Лиана даже не замечала, обходил опасные места, указывал на съедобные грибы и ягоды. Она шла за ним, чувствуя себя в полной безопасности.

Несколько раз они останавливались передохнуть. Сидели на поваленных стволах, пили воду, смотрели друг на друга. И каждый раз, когда их взгляды встречались, в воздухе проскакивала искра.

— О чем ты думаешь? — спросила она в один из таких привалов.

— О тебе, — ответил он просто.

— И что именно?

— Думаю, как так вышло, что человеческая девчонка с рыжими волосами смогла залезть в душу северному эльфу, который поклялся ненавидеть людей до конца своих дней.

Лиана улыбнулась.

— Магия, наверное.

— Точно, — он взял ее руку и поцеловал пальцы. — Твоя личная магия.

К вечеру они вышли к постоялому двору.

Это было двухэтажное бревенчатое здание с конюшней и трактиром. Над крышей вился дымок, пахло свежим хлебом и жареным мясом. У Лианы даже живот заурчал от голода.

— Томас! — вдруг закричала она, увидев знакомую фигуру у конюшни.

Старик кучер обернулся и расплылся в улыбке.

— Миледи! Живая! — он бросился к ней, чуть не плача от радости. — Мы уж думали, все, пропали вы! Лошади унесли нас аж за три мили, мы еле выбрались, а когда вернулись — никого, только разбитая кибитка. Уж обыскались!

— Все хорошо, Томас, — Лиана обняла старика. — Мы укрылись в лесу. Переждали бурю. А вы как?

— Да мы-то ничего, — Томас перевел взгляд на Кэйлема, и в глазах его мелькнуло удивление — эльф стоял рядом с Лианой не как раб, а как равный. — Лошадей вот нашли, двух. Третья убежала, не поймать. Часть провизии тоже собрали. Но кибитка вдребезги, миледи. Дальше пешком или на лошадях.

— На лошадях, — решительно сказала Лиана. — Переночуем здесь, а завтра купим еще лошадей и поедем дальше.

— Как скажете, миледи.

Постоялый двор оказался уютным.

Хозяин, дородный мужчина с красным лицом, отвел им две комнаты на втором этаже. Лиана настояла, чтобы Кэйлему дали отдельную — и нормальную, не конюшню. Тот только усмехнулся в ответ, но спорить не стал.

— Встретимся через час? — предложила она, стоя у двери в свою комнату. — Я хочу помыться и переодеться. Томас сказал, наши вещи нашли — часть уцелела.

— Хорошо, — кивнул он. — Я тоже приведу себя в порядок.

Час спустя они встретились в общем зале.

Лиана надела простое дорожное платье темно-зеленого цвета, которое чудесным образом уцелело в багаже. Волосы, вымытые и высушенные у камина, рассыпались по плечам огненным водопадом. На щеках горел румянец.

Кэйлем ждал ее за столиком у окна. На нем была свежая рубашка, чистые брюки и сапоги. Пепельные волосы были убраны в хвост, открывая лицо. Когда она вошла, он поднял на нее глаза, и в них вспыхнуло то самое выражение, от которого у нее подкашивались колени.

— Ты красивая, — сказал он просто.

— Ты тоже, — ответила она, садясь напротив.

Они поужинали мясом с овощами, запивая местным вином. Говорили ни о чем — о погоде, о дороге, о том, что ждет их в Вересковом Логу. Но каждое слово, каждый взгляд были наполнены тем, что оставалось недосказанным.

После ужина Кэйлем предложил прогуляться.

— Тут лес рядом. Хочешь посмотреть? Красиво, наверное, при луне.

— Хочу.

Они вышли из постоялого двора и углубились в лес по тропинке, которую он нашел сразу. Луна поднялась над деревьями, заливая все серебристым светом. Пахло прелой листвой и ночной свежестью.

— Красиво, — выдохнула Лиана, останавливаясь на небольшой поляне. — Как в сказке.

— В какой?

— Ну, знаешь... про эльфов и людей. Где они встречаются в лесу и влюбляются друг в друга.

Он подошел ближе.

— И чем заканчиваются такие сказки?

— По-разному, — она повернулась к нему. — Но в хороших — они остаются вместе.

Лунный свет падал на ее лицо, делая кожу фарфоровой, а глаза — бездонными. Кэйлем смотрел на нее и не мог отвести взгляд.

Он притянул ее к себе, и их губы встретились.

Луна уже клонилась к закату, когда они нехотя оторвались друг от друга.

— Надо возвращаться, — вздохнула Лиана, поправляя платье. — Томас, наверное, уже обыскался.