— Спасибо, — прошептала она.

— Спи, — ответил он. — Утром будет новый день.

Но она не спала. И он не спал.

В тишине ночи, когда только костер потрескивал да где-то вдалеке ухал филин, Лиана вдруг повернулась в его руках. Медленно, осторожно, оказавшись лицом к лицу с ним.

Он смотрел на нее. В темно-синих глазах отражался огонь.

— Кэйлем, — прошептала она и нерешительно коснулась пальцами его щеки.

Он замер. Ее пальцы были холодными, но прикосновение обожгло.

— Теплый, — выдохнула она, проводя кончиками пальцев по его скуле, по линии челюсти, останавливаясь на губах.

У него перехватило дыхание.

В голове вихрем проносились мысли.

Она моя хозяйка. Она человек. Она не для таких, как я. Она...

Но когда она смотрела на него вот так — с робостью и нежностью в зеленых глазах — все доводы разума рассыпались в прах.

Он наклонился и осторожно, почти невесомо, поцеловал ее в висок. В рыжие пряди, пахнущие дождем и дымом. Просто поцеловал, прижимаясь губами к ее коже.

Лиана зажмурилась. Сердце готово было выпрыгнуть из груди.

— Спи, — прошептал он снова, но в голосе появилась хрипотца.

Она уснула у него на руках, согревшаяся, укрытая одеялом и его заботой.

А он не спал.

Он сидел, глядя на огонь, и мысли его были горькими и сладкими одновременно.

Что ты делаешь, воин? Она человек. Она та, кто купила тебя. Та, кто дала тебе свободу, а ты отказался. Но она другая.

Он смотрел на ее лицо во сне — спокойное, умиротворенное, с чуть приоткрытыми губами. Рыжие ресницы отбрасывали тени на щеки. Она была прекрасна. Не той холодной красотой его сородичей, а другой — живой, теплой, настоящей.

Я не хочу быть ей другом.

Мысль пришла внезапно, но он не стал ее отгонять.

Я хочу видеть это лицо каждое утро. Хочу просыпаться и знать, что она рядом. Хочу защищать ее не потому, что должен, а потому что не могу иначе. Хочу...

Он закрыл глаза, чувствуя, как внутри разгорается что-то, чему он не смел дать имя. Что-то, что делало его слабым. И сильным одновременно.

— Я не хочу быть тебе другом, Лиана, — прошептал он в темноту, почти беззвучно. — Мне нужно больше. Я хочу оберегать тебя. Хочу встречать с тобой не одно утро. Хочу...

— Я не против.

Голос прозвучал тихо, но он вздрогнул, как от удара.

Лиана открыла глаза. В их зеленой глубине плескалось то же, что и в его душе.

— Ты не спала? — выдохнул он.

— Нет, — она чуть приподнялась, опираясь рукой о его грудь. — Слышала каждое слово.

— Лиана, я...

Она прижала палец к его губам, останавливая.

— Я не против, Кэйлем. Ты... ты мне тоже нужен. Не как раб. Не как друг. Как... — она запнулась, но договорила: — Как мужчина. Как тот, с кем я хочу встречать рассветы.

Он смотрел на нее, не веря. И вдруг, словно сломав последний барьер, потянулся к ней.

Их первый поцелуй был робким и нежным.

Он коснулся ее губ осторожно, словно боялся спугнуть. Словно она была драгоценностью, которую страшно разбить. Лиана выдохнула ему в губы и ответила, робко, несмело, впервые в жизни целуя мужчину.

Его рука легла ей на затылок, пальцы зарылись в рыжие волосы. Поцелуй углублялся, становился жарче, смелее. Она приоткрыла губы, впуская его, и мир вокруг перестал существовать.

Не было больше бури, леса, холода. Был только он. Его губы, его руки, его тепло.

Он прижимал ее к себе так, будто боялся потерять. Ее руки скользили по его груди, по плечам, зарывались в волосы. Дыхание сбилось, сердца колотились в унисон.

— Кэйлем, — прошептала она между поцелуями, и в ее голосе звучала такая жажда, что у него внутри все перевернулось.

Он скользнул губами по ее шее, вдоль ключицы, и Лиана выгнулась, прижимаясь к нему всем телом. Одеяло сбилось, холод ночи касался кожи, но им было жарко. Так жарко, что могли бы согреть весь лес.

Его руки уже скользили по ее талии, приподнимая край мокрой рубашки, когда он вдруг замер.

— Лиана, — голос его был хриплым, срывающимся. — Остановись.

— Что? — она открыла глаза, затуманенные страстью. — Почему?

Он отстранился, тяжело дыша, и провел рукой по лицу, пытаясь успокоиться.

— Не здесь. Не так.

— Кэйлем, я хочу...

— Я знаю, — он перехватил ее руки и поцеловал пальцы, один за другим. — Я тоже хочу. Больше, чем ты можешь представить. Но не так.

Он поднял на нее глаза, и в них горел темный огонь.

— Твоя первая ночь не должна быть на земле, под открытым небом, после бури, когда ты дрожишь от холода. Не такая ночь, Лиана. Ты заслуживаешь большего. Ты заслуживаешь тепла, и мягкой постели, и... — он запнулся. — И достойного мужчины, а не дикого эльфа с клеймом раба.

Она смотрела на него, и глаза ее наполнялись слезами. Но не от обиды. От чего-то другого.

— Ты думаешь, мне нужна постель? — тихо спросила она. — Мне нужен ты.

— И я буду у тебя, — он поцеловал ее лоб, веки, кончик носа. — Завтра. Послезавтра. Всегда, когда ты захочешь. Но первая ночь... пусть она будет особенной. Договорились?

Лиана помолчала, потом кивнула и уткнулась носом ему в грудь.

— Договорились.

Он снова укутал их одеялом, прижимая ее к себе. Она чувствовала, как бьется его сердце — сильно, часто, в такт ее собственному.

— Ты не дикий эльф с клеймом раба, — прошептала она в темноту. — Ты мой Кэйлем. Воин. Защитник. И... и мужчина, которого я хочу.

Он ничего не ответил. Только поцеловал ее в макушку и прижал крепче.

Утро после дождливой ночи было хрустальным.

Лиана открыла глаза и несколько мгновений не могла понять, где находится. Над головой — каменный козырек, с которого еще капала вода. Справа — догоревший костер, от которого тянуло теплом и дымком. Слева...

Она повернула голову и замерла.

Кэйлем спал.