— Держись! — Кэйлем перехватил ее, прижимая к себе, чтобы защитить от падающих вещей.
Еще один удар грома — и лошади понесли.
Лиана на мгновение увидела в проеме двери, как обезумевшие животные рванули вперед, волоча за собой оглобли. Кибитка дернулась в последний раз, перевернулась, и мир погрузился в темноту.
Она очнулась от того, что по лицу хлестал холодный дождь.
— ...ана! Лиана! Очнись!
Голос Кэйлема пробивался сквозь шум ливня. Она открыла глаза и увидела его лицо совсем близко — мокрое, встревоженное, с каплями дождя на ресницах.
— Что... что случилось?
— Буря. Кибитка перевернулась и разбилась, лошади сбежали. Мы одни.
Лиана села, хватаясь за голову. Голова гудела, но, кажется, все кости были целы. Она огляделась.
Они лежали на обочине дороги, в грязи и мокрой траве. Метрах в двадцати валялись остатки кибитки — перевернутое днище, разбитые ящики, разбросанные вещи. Дождь лил как из ведра, превращая все вокруг в одно сплошное месиво.
— Томас! — крикнула она, пытаясь встать. — Томас!
— Их нет, — Кэйлем покачал головой. — Я успел заметить — лошади понесли в лес. Если они не выпали, их унесло далеко. Сейчас мы не найдем.
— Но они же... они погибнут!
— Или нет, — он помог ей подняться. — Сейчас надо думать о нас. У тебя есть что-то из вещей?
Лиана похлопала себя по карманам. Документы на поместье — на месте, в водонепроницаемом чехле, который она предусмотрительно повесила на шею. Остатки денег — в поясе. А все остальное... провизия, инструменты, теплые вещи — все разбросано среди щепок разбитой кибитки.
— Хоть что-то, — пробормотала она, чувствуя, как отчаяние подкатывает к горлу. — У нас ничего нет. Ни огня, ни крыши над головой. Мы погибнем здесь.
— Не погибнем, — голос Кэйлема прозвучал твердо, как сталь. — Вставай. Надо найти укрытие.
Он подхватил ее под руку и повел в лес, под защиту деревьев. Там дождь был не таким сильным — листва задерживала часть воды, но все равно Лиана промокла до нитки и дрожала так, что зубы выбивали дробь.
— Смотри, — Кэйлем указал куда-то в сторону.
Сквозь пелену дождя Лиана разглядела скальный выступ, нависающий над землей, как козырек. Под ним было сухо — дождь туда не доставал.
— Пещера? — с надеждой спросила она.
— Скорее навес. Но для ночевки сгодится.
Они добрались до выступа и рухнули под его защиту. Лиана села на корточки, обхватив себя руками, и попыталась перестать дрожать. Получалось плохо.
— Сейчас, — Кэйлем огляделся. — Тут есть сухая трава и ветки. Среди них можно найти сухие...
— Как? Всё мокрое! — в голосе Лианы прорезались истеричные нотки.
— Эльфийская магия, — коротко ответил он и, к ее удивлению, закрыл глаза.
Она смотрела, как его лицо напрягается, как пальцы сжимаются в кулаки. Воздух вокруг него словно задрожал, и вдруг — она готова была поклясться, что это не почудилось — от его рук пошло тепло. Сухое, жаркое тепло, которое высушило ветки в его руках за несколько секунд.
— Ты... ты умеешь?
— Немного, — он развел небольшой костерок в углублении под скалой. — Огненная магия у эльфов не в почете, но базовые вещи я знаю. Грейся.
Лиана придвинулась к огню, протягивая окоченевшие руки. Дрожь понемногу отпускала.
— А ты? Ты сам не замерз?
— Эльфы лучше переносят холод, — он сидел напротив, и в свете костра его лицо казалось вырезанным из камня. — Но сейчас не до этого. Надо подумать, что делать дальше.
— Что думать? — Лиана вздохнула. — Идти пешком. До ближайшего поселения, если я правильно помню карту, оставалось часа три на лошадях, но теперь… полдня, если повезет.
Кэйлем поднялся, бросив взгляд на затихающий дождь.
— Посиди здесь. Я быстро.
— Куда ты? — Лиана встревоженно подняла голову.
— К кибитке. Может, что-то уцелело из провизии. Инструменты. Одеяла. Без еды мы долго не протянем, а коренья — не та пища, чтобы силы держать.
Она хотела возразить, сказать, что он промокнет, что опасно, что... но он уже исчез за пеленой редкого уже дождя.
Лиана осталась одна. Сидела у костра, подбрасывала ветки и прислушивалась к звукам леса. Где-то ухала сова, шуршали мелкие зверьки, а сердце колотилось где-то в горле — вдруг с ним что-то случится? Вдруг он не вернется? Вдруг...
Он вернулся через полчаса, мокрый, но с довольным выражением лица. В руках он нес узел из какой-то ткани — видимо, оторванной от внутренностей кибитки.
— Смотри, — он высыпал содержимое у костра. — Немного вяленого мяса, почти целая буханка хлеба в масленой тряпице — сухая, представляешь? Нож, огниво, фляга, — он перебирал добычу, и Лиана смотрела на него с восхищением. — И одеяло. Промокло сверху, но середина сухая. Ночью пригодится.
— Ты... ты чудо, — выдохнула она.
Он поднял на нее глаза и усмехнулся.
— Просто воин. Привык выживать.
Они разделили вяленое мясо и хлеб, запивая водой из фляги. Для Лианы эта еда казалась вкуснее любых пиров в отцовском доме. Может, от голода. А может, потому что рядом был он.
— Холодно, — поежилась она, когда ветер задул под навес.
Кэйлем посмотрел на нее. Она дрожала, пытаясь согреться у огня, но пламя не спасало от пронизывающей сырости. Ее губы посинели, пальцы, протянутые к огню, были белыми.
— Иди сюда, — сказал он вдруг.
— Что?
— Иди. — Он откинулся спиной к скале и развел руки в стороны. — Тепло эльфа. Оно сильнее, чем у людей. Я согрею.
Лиана замерла.
— Ты предлагаешь... обняться?
— Я предлагаю тебе не умереть от холода до утра, — в его голосе не было насмешки, только спокойная забота. — Решай.
Она колебалась лишь секунду. Потом подползла ближе и осторожно прижалась к нему спиной, втискиваясь в кольцо его рук. Он был горячим — настолько, что сквозь мокрую одежду чувствовалось жаркое тепло его тела.
— Замерзла совсем, маленькая, — его голос прозвучал у самого уха, и по спине побежали мурашки.
Он укутал их обоих одеялом, прижимая ее крепче. Лиана чувствовала его дыхание на своих волосах, его грудь у своей спины, его руки, сомкнутые на ее талии. Сердце колотилось как бешеное.
