Он опустился на колени прямо в грязь, обнял ее живот, прижался щекой.

— Спасибо, — прошептал он куда-то в небо, в землю, в нее. — Спасибо.

А позади уже подходили остальные эльфы. Четверо мужчин, три девушки — все молодые, все с такими же пепельными волосами, все смотрели на эту сцену с улыбками.

— Это те, кто пошел за мной, — сказал Кэйлем, поднимаясь. — Они тоже хотят новой жизни. Здесь. С людьми.

Лиана смотрела на них, на свой дом, на людей, вышедших из дома, на Мирру, прижимающуюся к Кайрену, на Тома, открывшего рот от удивления.

— Места хватит, — сказала она, улыбаясь сквозь слезы. — Всем хватит.

Солнце поднималось над Вересковым Логом, заливая холмы золотом. Вдалеке, на проталинах, уже пробивалась первая зелень.

Жизнь продолжалась.

И это было только начало.

Весна вступила в свои права окончательно и бесповоротно.

Вересковые холмы покрылись нежной зеленью, и даже руины старого поместья уже не казались такими мрачными — сквозь трещины в камнях пробивались первые цветы, природа брала свое, не спрашивая разрешения у людей.

Строительство кипело с утра до вечера.

Эльфы, пришедшие с Кэйлемом, оказались не только воинами, но и умелыми мастерами. Четверо мужчин — Альдар, Финн, Сирион и Илтан — с первого же дня взялись за топоры так, словно всю жизнь только и делали, что рубили лес для человеческих домов. Три девушки — Айлин, Лориэль и Таэль — помогали женщинам с травами, учили их эльфийским рецептам настоев и с удивлением рассматривали простой быт людей.

— У вас даже бани нет? — спросила как-то Айлин, тоненькая, светловолосая, с огромными голубыми глазами.

— А зачем? — удивился Том.

— Как зачем? Мыться. Париться. Разговаривать.

— Мы в тазу моемся, — пожал плечами Том. — А разговаривать и тут можно.

Айлин посмотрела на него как на диковинного зверька и что-то быстро сказала подругам на эльфийском. Те захихикали, прикрывая рты.

— Что она сказала? — насторожился Том.

— Сказала, что научит вас цивилизации, — перевел Кэйлем с усмешкой. — Готовься, малый. Эльфийки — народ настойчивый.

Через неделю они начали строить баню.

Первая партия травяных настоев была готова к середине весны.

Элира и Лиана колдовали над котлами дни напролет, сушили, смешивали, фасовали в берестяные туески и холщовые мешочки. Мирра рисовала на них забавные картинки — цветочки, листочки, вересковые веточки — чтобы товар выглядел привлекательнее.

— Кто поедет? — спросила Лиана, оглядывая мужчин.

Кэйлем шагнул вперед.

— Я.

— И я, — добавил Кайрен.

— Возьмите Альдара, — посоветовала Лиана. — Он самый спокойный из эльфов. Не напугает местных.

— А я? — обиделся Том. — Я тоже хочу!

— Ты еще мелкий, — отрезал Кайрен. — В следующий раз.

Том надулся, но спорить не посмел.

Они уехали на рассвете, груженные мешками с товаром. Лиана смотрела им вслед, прижимая руку к заметно округлившемуся животу.

— Вернутся, — сказала Элира, подходя. — Обязательно вернутся.

— Знаю.

Они вернулись через четыре дня.

И вернулись не одни.

Лиана услышала шум еще издалека и вышла за ворота. По тропе, ведущей к дому, двигалась процессия: впереди Кэйлем на вороном, за ним Кайрен с Альдаром, а следом...

— Это что? — выдохнула Лиана.

— Корова! — заорал Том, выбегая навстречу. — Они корову привели!

Рыжая, пятнистая, с большими грустными глазами корова брела на веревке за лошадью Альдара и смотрела на новый дом с философским спокойствием.

— И не только, — Кэйлем спешился, подошел к Лиане, поцеловал в лоб и сунул ей в руки мешочек. — Деньги. И заказы. Целый список.

— Какие заказы?

— Травы. Настои. Мазь от боли в суставах, которую Элира делает. Староста соседней деревни сказал, что у них бабки-знахарки нет, лечить некому. Просил приезжать почаще.

— А корова?

— Это отдельно, — Кайрен подошел, довольно ухмыляясь. — Выменял на три мешка сушеного вереска. У мужика одного корова отелилась, две телочки выжили, а кормить обеих нечем. Вот и отдал.

— Теперь молоко будет! — Том уже гладил корову по морде, и та благосклонно принимала ласку. — И масло! И сыр!

— Сначала научись доить, — хмыкнул Кайрен.

— А чего там учиться? Подоил и все.

Все засмеялись. Даже эльфы, стоящие поодаль, улыбались, глядя на эту сцену.

Жизнь налаживалась.

Через три дня после возвращения мужчин, поздним вечером, когда уже стемнело и все готовились ко сну, в дверь постучали.

Не громко. Коротко. Словно падающая ветка.

Кэйлем, спавший чутко, поднялся первым. Накинул куртку, взял меч и вышел.

Лиана слышала сквозь сон какие-то голоса, потом шаги, потом стук открываемой двери соседнего дома, который только недавно достроили для эльфов.

Утром она узнала все.

— Орк, — сказал Кэйлем за завтраком. — Раненый. Сильно. Еле дополз.

— Орк? — Лиана отложила ложку. — Здесь? Откуда?

— Не знаю. Он без сознания. Альдар и Илтан его в дом занесли. Айлин сейчас с ним сидит.

— Айлин? — переспросила Лиана, и в голосе ее прозвучало что-то... понимающее. — Та самая Айлин, которая вчера жаловалась, что скучает по Северу?

— Она самая, — усмехнулся Кэйлем.

Весна набирала силу.

Вереск зацвел, залив холмы лиловым морем. Воздух стоял густой, пряный, пьянящий. Пчелы гудели над цветами, птицы заливались на все лады, и даже корова, которую назвали Зарей, казалось, довольно мычала, щипая сочную траву.

Айлин выходила орка.

Он пришел в себя на третьи сутки, долго смотрел мутными глазами в потолок, потом перевел взгляд на эльфийку, сидящую рядом, и прохрипел: