Альф нашел место, где можно было присесть у ручья. Он попытался поправить повязки на своем запястье, которые Талис... которые развязала сама Смерть, но не смог справиться с этим одной рукой и в отчаянии сдался. Долго сидел, слушая журчание ручья и шум ветра в верхушках деревьев, и пытался примириться с мыслью, что Смерть может воплотиться в теле дочери Турна. Он мог верить, что какой–нибудь древний дух или колдун может вернуться – в конце концов, он был тем человеком, который убил лорда Боуна, древние некроманты страшной силы были ему хорошо знакомы, - но воплощение абстрактных понятий - это уже нечто большее. Ему хотелось, чтобы здесь были Ян или Блейз, которые помогли бы ему разобраться в этой путанице. Воплощение абстрактных понятий определенно казалось делом волшебников.

Он задавался вопросом, что бы сказал Пейр обо всем этом. Его осенила мысль, что Пейр пошел другим путем. Рассказы о Девяти превратили восьмерых выживших в героев, но Пейр был кем–то большим - он был великим мучеником. Его имя во всех землях стало нарицательным для обозначения мужества и чести. Однако, когда Альф думал о нем, ему не хватало не храбрости или чести Пейра, а его уверенности, его напору. В жизни тот всегда умел видеть, что нужно делать, даже перед лицом сверхъестественного. Он прислушивался к советам магов и клириков, искал сны и знамения, а потом претворял все это в действия. Он повел их по Дороге, через лабиринты и логова драконов. Он всегда видел место, где сила и сталь могут изменить судьбу. В конце концов, именно Пейр увидел, что Лига никогда не сможет преодолеть оборону Некрада и что единственный способ закончить войну - это пробраться в город и убить Темного Властелина.

Альф никогда бы до такого не додумался. Всю его жизнь имя лорда Боуна было чем–то из истории, фигурой из мифа, а затем, позже, именем, которое они использовали для обозначения всех несчастий, для обозначения ужасной воли, стоящей за воинством Некрада. Ян назвала его тенью мира, которую нельзя поразить мечом, как нельзя победить зиму, или зло... или смерть.

Если бы Пейр был здесь, он бы знал, как правильно поступить. Он знал бы, кому доверять, кого избегать. Нашел бы верный путь вперед. Подсказал бы Альфу, куда направить свой меч.

Но Пейр был мертв, и все зависело от Альфа. Он должен принести предупреждение. Возможно, ему предстоит защитить город от новой угрозы. Надвигающейся тьмы.

Он размял раненую руку и обнаружил, что она болит. Поправил пояс, чтобы носить меч на другой стороне, и попытался свободной рукой вытащить его из ножен. Он неловко дернул за рукоять, и меч с плеском упал в ледяной ручей.

В верхушках деревьев раздался смех. Альф схватил меч и развернулся, осматривая ветви. Над головой сидел большой ворон. "Альф, - прохрипел он, а затем черные перья растаяли и расцвели, и на верхушке дерева оказался Лат. "Я следовал за тобой от самого Даэрох Нала. Ты собираешься драться со мной?"

"Нет".

Перевертш забрался на нижнюю ветку и уселся там, болтая голыми ногами в воздухе. Лат был самым младшим из них – он даже не достиг совершеннолетия, когда участвовал в войне, ребенок, наделенный силой и предназначением, намного превосходящими его годы. Но вблизи Альф не мог определить его возраст. Его лицо расплывалось, превращаясь то в мальчика, которого Альф знал, то в молодого человека, бок о бок с которым он сражался в Ямах, то в чудовищ. Иногда на мгновение всплывало другое лицо и отступало, словно вызванное каким-то мимолетным воспоминанием. В основном это были лица Девяти.

"Тебя здесь не было, Альф, - сказал Лат.

"Я знаю, парень. Мне жаль. Ты мог позвать на помощь. Другие все еще были в Некраде".

"Другие!" - зашипел Лат. Его лицо претерпело серию молниеносных изменений, принимая облик Блейза, Берис и других членов Девятки. "Слишком заняты, слишком жадны, слишком пьяны. Или пропали, пропали, пропали". На мгновение Альф обнаружил, что смотрит в пародию на свое собственное лицо. Искаженное зеркало Лата показало ему усталое лицо, кривой, много раз сломленный нос, нахмуренные брови. Глаза опущены, в них выражение усталой решимости. Старый боевой конь, тащившийся с замертво повисшим в седле всадником.

"Они никогда не слушали нас, Альф. Никто из них. Мы были теми, кто следовал за ними. Пейр, Берис и Блейз, умные люди, говорили нам, что делать, и мы сделали это. В то время я этого не понимал. Был так счастлив, что обрел семью. Подменыш склонил голову набок. "А ты знал? Ты это видел?"

"Мы все были частью Девятки", - осторожно произнес Альф. "Мы все сражались на одной стороне, с одной целью. Мы стремились спасти мир".

"Помнишь ту ночь, когда мы похоронили Боуна?"

"Конечно". Альф с нежностью вспоминал ту ночь. Они дали клятву, все восемь человек, присматривать за Некрадом. Вместе пролили кровь, чтобы запечатать гробницу магией.

"Вот тогда-то все и пошло наперекосяк, - сказал Лат. "Каждый клялся в чем-то своем, помнишь? Все это хорошо – свобода, честь, магия и товарищество, но что, если ты не можешь получить все это сразу?" Он поднял руку, и она, словно мерцающее пламя свечи, превратилась из человеческой в звериную, из мужской в женскую, из молодой в старую, кожа и кости менялись быстрее, чем мог уследить глаз. "Тогда я не выбирал. Теперь я хочу быть целым. Они говорили мне, что быть перевертышем - это проклятие. Они были правы, а я сделал только хуже. Я так долго пробыл в Некраде".

"И ты думаешь, что, уничтожив город, ты очистишься?"

"Может быть. Может быть. Я видел город с другой стороны. Это пятно на мире. Я не могу его уничтожить". Он усмехнулся, и его зубы стали волчьими. "Она сможет. Всегда, Альф, всегда они называли меня зверем. Чудовищем. Нечистым. Ты и другие, вы были единственными, кто подошел близко. Но Смерть... Она похожа на меня, Альф, только старше. Сильнее. Думаю, я был рожден, чтобы вернуть ее обратно". Он кивнул. "Да. Да." Затем понюхал воздух. "Ты ранен. Дай-ка я посмотрю".

Альф размотал свою неудачную попытку перевязать бинт одной рукой и поднял окровавленное запястье. Из повязки выпал магический камень и исчез среди камней. Королевский выкуп с юга, теперь потерянный навсегда.

Лат ухмыльнулся, увидев рану от кинжала в боку Альфа, затем задрал окровавленную рубашку, чтобы показать свою. "Ты убил ее?"

"Она в плену в крепости Дуны".

"Другая рана". Лат фыркнул и неодобрительно нахмурился. "Ты накормил вампира, Альф".

"Ребенка".

Облик Подменыша изменился, и на мгновение он стал таким, каким Альф увидел его впервые, – изголодавшимся сиротой, грязным и испуганным. Когда его встретили, Лат едва мог говорить; он издавал звуки, похожие на звериные. Он снова превратился и спрыгнул с дерева. "Дай мне посмотреть".

Альф протянул руку, и Лат сжал ее. "Мне осталось недолго, Альф. Исцеление Талис - открытие пути в Серые земли - сломило меня". Он призвал силу земли, и даже Альф понял, что что–то не так. Поток энергии прервался, и рана заметно не затянулась.

"Прости". Лат вздрогнул и отступил назад.

"Все в порядке, парень. Просто помоги мне с этим". Он сел и позволил Лату наложить повязку. Пока Перевертыш работал, он достал из сумки немного еды и поделился ею с другом. Остатки с пиршества Дуны. Лат ел с жадностью, он всегда был голоден, всегда был тощим. Магия съедала его изнутри.

"Рад снова тебя видеть, - сказал Лат, - но лучше бы ты не возвращался на север. Турн говорит, - лицо Лата стало лицом Турна, голос подражал голосу Дикого, - впереди нас ждет тяжелая работа". Он снова переменился. "Я не виню тебя, Альф. Ты всегда был добр ко мне".

"Турн сказал то же самое".

"Ты всегда ладил со всеми нами. Ты и Пейр".

Альф кивнул, хотя сердце его защемило от чувства вины. Он не смог удержать Девятерых вместе, и теперь мир развалился. "Тогда давай разберемся с этим. Вернемся со мной на Некрад, поговорим. Мы все исправим".