"А песни врут?"

"Ну, в песнях Ян называют "Благочестивой", а ваша церковь ее выгнала".

Марит нахмурилась. "Песни предназначены для простых людей, которым нужны простые ответы. Мы с вами, сэр Ламмергейр, знаем, что все всегда сложнее и неоднозначнее, чем кажется на первый взгляд, - но это тоже ловушка. Многие называют себя умными и с помощью своей софистики убеждают себя, что добро и зло - это всего лишь слова, которыми можно жонглировать и переставлять местами, а праведность - это лишь одна из составляющих, которую нужно учитывать при взвешивании того или иного вопроса. Ваш друг, мастер Блейз, как раз из таких - он может убедить вас, что пузырек с ядом - это прекрасное вино, а жестокость - проявление доброты. И госпожа Берис тоже. Они называют себя умными, чтобы не быть храбрыми. Требуется особое мужество, чтобы отстаивать справедливость. Чтобы понять, что вопрос сложный, а ответ простой. Мужество и вера значат больше, чем хитроумные интриги". Она перебирала молитвенные четки. "Если кто-то из Девяти заговорит, его голос эхом разнесется по церкви и будет слышен по всему Саммерсвеллу и северу".

Монахиня выжидающе посмотрела на него. Что она хотела, чтобы он поехал в Саммерсвелл и начал выбивать двери, пока не найдет эти невыразимые пороки, чем бы они ни были? Альф поерзал на сиденье, испытывая новый приступ боли в костях. "Да, но я никогда не был любителем речей". Он закрыл глаза, надеясь, что она оставит его спать.

"Заступники даровали мне видение", - внезапно сказала Марит. "Подобные благословения редки в этой захудалой стране. В Некраде и северных землях Заступники молчат. За все годы моего пребывания в монастыре на Стаффе они ни разу не откликнулись на мои мольбы. Но после совета я отправилась в часовню за городом и там помолилась. Заступники ответили мне, сэр Альфрик. В движущихся водах грааля я увидела вас".

"Меня?" - усмехнулся Альф. С годами он научился не доверять пророчествам. Даже слова Ян о надвигающейся тьме – он бы не принял их за бред, исходи они от кого-то другого. Жрецы могли видеть знаки и предзнаменования, но ни одно пророчество никогда не выигрывало битву.

"Вас, сэр Ламмергейр, каким вы были в расцвете своей юности, когда одержали победу над лордом Боуном. Вы находились в темном подземелье, закованный в цепи и истекающий кровью от множества ран. Злые духи окружали вас. И тогда я увидела одного из Святых Заступников, наблюдавшего за вами, и поняла смысл видения".

"Просветите меня".

"Заступники выбрали вас для особой цели. Церкви нужен защитник, сияющий рыцарь, который прогонит тьму. Мы с вами оба входим в совет Некрада - следовательно, несем ответственность за город. А значит, и за коррупцию, которая из него проистекает. Вы провели много лет, сражаясь с Отродьями своей сильной правой рукой, но есть и другие битвы, и лучшее оружие, чем этот проклятый меч. Выступите против греховного влияния Некрада, и люди прислушаются к вам".

Речь монахини была прервана приглушенным металлическим смешком. Она нахмурилась. Альф запихнул шкатулку Разрушителя Чар поглубже под сиденье, но смех меча все равно был слышен.

Марит продолжала настаивать, стараясь не обращать внимания на этот звук. "Подумайте об этом, Ламмергейр! Церковь может быть могущественным союзником. Отправляйтесь в Аршот - не для того, чтобы участвовать в каком-то бесполезном турнире не для того, чтобы предаваться глупостям молодости, а чтобы искать мудрости у церкви. Следуйте тем же путем, что и паладин Пейр, и найдите свет. Какая цель, какое наследие может быть лучше для вас, чем возвещать славу и истину Заступничества тем, кто сбился с пути?"

"Я не священник".

"Молитесь об этом", - повторила она. "Подумайте о более высокой цели. Нам предстоит долгий путь, прежде чем мы достигнем крепости Дуны".

Снаружи раздался голос Ремиларда. "Сэр Ламмергейр! Дварфы возвращаются!"

"Слава Заступникам", - пробормотал Альф.

Гундан и двое его сородичей ускакали вперед на быстрых лошадях. В холмах за Кладбищем находились глубокие шахты, вырытые эльфами-колдунами в давние времена. После они заставили своих рабов из Диких трудиться в этих недрах. Теперь на шахты претендовали гномы, так же как жители Саммерсвелла претендовали на Новые Провинции. Шахты были огромны. Иногда, когда Альф спускался в темноту Ям под Некрадом, он слышал стук, отдававшийся эхом в стенах, и думал, не тянется ли какая-нибудь шахта до самого города, словно переплетающиеся корни деревьев.

Повелитель дварфов прибыл с грохотом копыт и брызгами грязи. Он передал поводья своего коня Ремиларду, а затем спрыгнул с дымящейся спины зверя прямо на повозку, тяжело приземлившись рядом с аббатисой. Она отстранилась, но не раньше, чем грязные сапоги Гундана оставили большой и заметный след на подоле ее мантии. Она плотнее закуталась в меховые одеяла, как бы отгораживаясь от гнома.

"Как поживаешь, дедушка?" - спросил Гундан, насмешливо потирая колено Альфа. "Твоим старым костям лучше? Хочешь, я обмакну салфетку в суп, чтобы ты мог его сосать?"

"Продолжай в том же духе, - сказал Альф, - и это будет суп из мяса дварфов".

"Другое дело. Подвиньтесь, ваше святейшество". Гундан сел. "У моего кузена с шахты есть новости. Во-первых, эти Дикие Ас Гола, которые доставляют неприятности Дуне. Люди Турна".

"Я знал об этом", - сказал Альф. "Берис мне сказала".

"Так ты сказал, но я верю своему кузену, что он не станет врать мне в лицо. Но это хорошо - Ас Гола должны прислушаться к нам. И, возможно, Турн с ними. Прошло тринадцать лет - может, он скажет нам два, а то и три слова".

"Есть какие-нибудь следы Лата?"

"Пока нет, но он летел сюда. Если он в лесу, Турн его найдет". Гундан провел пальцем по острию Крошителя. "А когда мы его найдем..."

Альф пнул Гундана в голень. Монахиня подслушивала, а такие разговоры предназначались для Девяти и только для Девяти.

"Есть еще кое-что, - протянул Гундан, - но это подождет до наступления ночи".

Они разбили лагерь на краю Кладбища. Некромиазм освещал южный горизонт тошнотворным зеленым светом, но все остальное небо было усыпано звездами. Яркие точки света, каждая из которых отчетлива и одинока, но нарисуй узоры и связи между ними, и судьба станет очевидной...

"Будет достаточно холодно, чтобы заморозить призрак эльфа-колдуна", - произнес Гундан, - "но этот разговор не для костра".

"Да". Альф повел своего спутника в темноту. Ремилард и несколько других стражников заметили уход двух героев, но Альф отмахнулся от их обеспокоенных взглядов. Они пришли в укромное местечко под прикрытием валуна.

"Итак..." Гундан пнул заросли ежевики. "Лат. Альф, мне не нравится это говорить - мне всегда нравился этот парень, и на войне он прикрывал меня больше раз, чем я могу сосчитать, - но он сломался. Даже если это не он открыл гробницу Боуна, он все равно полез в некромантию, верно? А то, что он принял облик Берис и твой, и наши вещи оказались в его логове... это неправильно, Альф. У него с головой не в порядке".

"Я хочу получить твое слово, что ты не причинишь ему вреда, когда мы его найдем".

"Нет, если только он не оставит мне выбора". Гундан поднял глаза на Альфа. "Сначала мы позовем Турна, хорошо? Турн сможет поговорить с ним. Или пристально посмотреть. Дикие любят молчаливые взгляды". Гном взмахнул Крошителем, рассекая колючки. "Кстати, за нами следят".

Альф вскочил на ноги, выхватывая меч, и Гундан присвистнул. "Не сейчас! По крайней мере, я так не думаю".

Он не мог разглядеть ничего за краем Кладбища, кроме нескольких колючих кустов и разбитых камней.