"Действительно. Он сбросил меня с этого самого места". Выражение лица принца стало непроницаемым, голос нейтральным, как будто он рассказывал старую сказку. "Я не возлагаю на тебя ответственность за его поступки, и хотя нам с ним нужно свести счеты, это очень незначительный вопрос. Через тысячу лет только песни будут помнить, кто был лучшим фехтовальщиком в тот день". Тень прошла, и он рассмеялся. Ольва тоже рассмеялась от облегчения.

"У моего сына тоже бывают неприятности из-за драк. Я извинялась перед соседями, судьями и священниками, но перед принцем - никогда. Мне жаль, что моя семья доставляет столько хлопот".

"Моя тоже, уверяю тебя. Ты не знакома с моей младшей сестрой".

"Спасибо, что спасли нас".

Его внимание переключилось на площадку внизу, вычленяя из толпы крошечную точку, которой была Торун. Это было нетрудно - дварфийка была похожа на крупинку темного песка на фоне звезд. "Не стоит благодарить меня - мой народ презирает тех, кто торгует кровью. Это одна из причин, по которой мы радуемся сегодня вечером. Вы, миледи, - другая. Прошло слишком много времени с тех пор, как у нас в последний раз гостили знатные люди из земель Саммерсвелла". Эльфийка протянула Ольве еще один бокал крепкого вина, от которого у нее закружилась голова.

"Хотелось бы только, чтобы ты прибыла более приятным образом, а не в качестве пленницы на корабле торговца кровью. Не так давно в этих землях царила великая дружба между эльфами и смертными - многие из моих придворных сражались при осаде Некрада бок о бок с твоим братом и его товарищами и многим обязаны героизму Девятерых. Но теперь Некрад попал под власть воров и мошенников, которые сеют раздор между друзьями. Как быстро все труды смертных портятся!" Маэдос задумался, глядя на сцену внизу, затем встряхнулся и, казалось, снова обратил на нее внимание. "Прости меня. Я избавил тебя от тени и рабства, а затем взваливаю свои собственные мелкие заботы! Такие вещи быстро проходят - не будем больше говорить о них сегодня. Сегодняшний вечер предназначен только для веселья".

"Благодарю вас, милорд, - повторила она, - но не думаю, что смогу остаться. Я иду искать своего сына, Дервина".

"В самом деле?" - спросил принц. "И что же с ним случилось? Почему ты так срочно ищешь его?"

Ольва пыталась собраться с мыслями. Каждый раз, когда она подбирала слова, глоток вина или взгляд принца снова рассеивали их. "Он... он сбежал. Он искал приключений, а потом... а потом его взяли в плен те же люди, которые заточили нас".

"Твой брат знает об этом?" Он говорил непринужденно, но это был не просто вопрос – она почувствовала, что обязана ответить, как будто правда была единственным, что могли произнести ее губы и язык в тот момент.

"Я не разговаривала с Альфом много лет".

"Боюсь, приключения сопряжены с опасностями, как цветение с появлением корней. И в нашем мире опасностей гораздо больше, чем чудес. Я знаю это – моим долгом было наблюдать за Заливом Слез и охранять моря от воинства Некрада на протяжении многих веков. Я повелеваю кораблями эльфов и извивающимися змеями, и пошлю охотников по следу твоего сына. А пока будь спокойна! Пусть не будет печали при моем дворе!"

С этими словами он встал, взял ее за руку и повел вниз по лестнице, на празднование внизу.

Сколько длился праздник, Ольва сказать не могла. Она помнила, как очередной бокал вина ударил ей в голову и она споткнулась. Эльфы подхватили ее и уложили в беседке из тростника. Она закрыла глаза, и неважно, спала она мгновение или день, или сто лет - все равно, проснулась она в том же водовороте веселья. Эти эльфы напоминали ей юных друзей Дервина в Священном лесу. Они были похожи на мечтательных детей, не обремененных заботами. Они запели, и она узнала мелодию - это была песня Эрлкингу. Ей приходилось слышать, как ее пели в Священном лесу жрецы, и там она звучала торжественно и благоговейно. Здесь же эльфы наполнили ее страстью и весельем. Некоторое время она лежала, погрузившись в песню и вызванные ею образы доброго Эрлкинга, стоящего на страже своего королевства и своих детей.

*

Ольва увидела Торун в другом конце зала и пробилась к нему сквозь толпу. На полпути один эльфийский лорд схватил ее и закружил в безумном танце, заявив, что хочет заняться с ней любовью этой же ночью на ветвях своего древа жизни. Он был очень красив и очень глуп. Ольва высвободилась из его объятий и пробиралась сквозь толпу, пока снова не нашла дварфийку.

На лице Торун блестели слезы.

"Что случилось?"

"Они хотят отослать меня прочь! Один из них сказал, что они отправляют заключенных с корабля обратно в южные земли, и что я отправлюсь с ними! Мы только что прибыли сюда, и я так многому хочу научиться. Они знают магию лучше всех, они научили вас, людей, но когда я спрашиваю их, они просто смеются и уходят танцевать!" Торун сжала кулаки и закричала на окружающих ее эльфов. "Пожалуйста, позвольте мне остаться и учиться!" Они продолжали танцевать, не обращая внимания.

"Мы спросим принца", - сказала Ольва. "Пойдем и найдем его. Он разрешит тебе остаться, я уверена".

Они стали искать Маэдоса. Его не было видно ни в верхнем зале, ни в одной из беседок, примыкавших к главному пиршественному залу, но один из более трезвых эльфов направил их обратно по дороге к пляжу. Они оставили пиршество позади, хотя песни следовали за ними через лес, как будто пели деревья жизни.

Они вышли на белый берег, где и высадились. Корабль Абрана был объят пламенем, и еще больше эльфов танцевали босиком на песке. Принц Маэдос стоял среди них, неподвижная точка, вокруг которой они кружили.

"Леди Форстер, - произнес он, - почему вы покинули пиршество? Неразумно с вашей стороны, смертной, разгуливать здесь ночью".

"Моей подруге Торун сказали, что вы намерены отослать ее".

"Я хочу остаться", - вызывающе добавила Торун.

"У нас не принято принимать гостей на острове. Это место может не показаться вам таковым, но это крепость, защищающая от врага, и хотя владыка Некрада пал, по ту сторону пролива все еще таятся опасности. Для тебя, как сестры одного из Девяти, мы делаем исключение - но решили ускорить возвращение твоей спутницы домой".

"Я не хочу домой", - сказала Торун. "Я хочу учиться магии".

Принц нахмурился. "Немногие среди эльфов, и никто здесь, на острове, не изучает магию так, как это делают смертные. Утомительно учить наизусть то, что для нас так же естественно, как речь. Здесь нет никого, у кого хватило бы терпения обучить тебя - а даже если бы и хватило, ни один дварф никогда не использовал звездную магию".

"В Саммерсвелле меня тоже никто не научит".

"В мире существует порядок, госпожа дварфийка. Возможно, ваш род не создан для изучения магии".

"Возможно". Торун сделала шаг вперед. "Но это не вам решать. Я просто хочу получить шанс".

"Пожалуйста", - попросила Ольва.

"Конечно, - сказал принц, и в темноте стала видна его ослепительная улыбка, - оставайтесь здесь столько, сколько пожелаете, вы обе! А когда будете готовы к отъезду, мы отправим вас туда, куда вы пожелаете".

"Спасибо", - сказала Торун. "А теперь, если здесь есть библиотека или что-то подобное..."

"Со временем, - отмахнулся Маэдос, - но сейчас нужно подумать о другом отъезде. И в самом деле, очень уместно, что вы здесь, леди Форстер. Я вспоминаю старый обычай вашего народа. Когда сын или дочь Эрлкинга посещают земли смертных, лорды Саммерсвелла представляют гостю осужденного узника, дабы тот проявил милосердие. Позвольте мне оказать вам ответную честь".

"Что вы имеете в виду?"

"Следуйте за мной!"