"Ты не видела моего Дервина?" - спросила она.

Тала взглянула на нее. "Нет, нет. Прошлой ночью здесь были молодые ребята, топтали мою поляну и нарушали покой своими драками. Он был одним из них, Ольва?"

"Прости его, но это был он. Ты видела его?"

"Нет".

Ольва бросила взгляд на купель в самом центре святилища, на священное зеркало. Говорили, что там появляются Заступники, но такие тайны были доступны только посвященным. Она хотела спросить у Талы - нелепо, кощунственно, - видели ли духи Дервина. Вместо этого побрела обратно по склону, в сторону Эрсфеля. На окраине деревни встретила нескольких молодых людей из деревни. Это были друзья Дервина, но его среди них не было. Они замерли, их разговор мгновенно прекратился, когда они увидели ее.

"Вы не видели моего сына?" спросила Ольва.

Кто-то в тени подавил смешок, другие зашептались. Парень Харлоу, подошел, почесывая свою глупую пушистую бороду. "Вдова Форстер, - начал он, кивнув головой. "Дэра здесь нет".

"Вы его видели?"

"Со вчерашнего дня нет".

Ольва крутанулась на месте. "Кто из вас Киван?"

Другой мальчик привстал. У него была разбита губа, а на правой щеке красовался синяк. "Ты видел Дервина?"

Киван сплюнул. "Что он натворил? У него неприятности?"

"Ты видел его? Знаешь куда он может пойти?"

"Забери его ведьмы, мне все равно".

Ольве захотелось пересечь поляну и поставить парню такой же синяк на другой щеке. Вместо этого она повернулась к Харлоу. "Ты его друг. Куда он мог пойти? Его не было дома с самого рассвета".

"Я точно не знаю. Я бы сказал, что он был здесь, если он вообще где-то есть. Харлоу задумчиво нахмурил брови. "В пивной Джинни есть человек. Дервин сказал, что он приходил к вам прошлой ночью. Может, он пошел туда. Это все, что я могу предположить". Прежде чем Ольва успела уйти, Харлоу добавил: "Что-то не так?"

Страх сдавил ей горло. Она смогла лишь слабо кивнуть.

Деревня была слишком мала и находилась слишком далеко от Дороги, чтобы в ней был постоялый двор, но по вечерам народ собирался в доме вдовы Джинни Селклот. Ее муж, уроженец Малладейла, тоже погиб на войне, но его кости лежали далеко на севере. Горе не тяготило Джинни, которая превратилась в веселую вдову, варившую достаточно эля, чтобы утолить жажду всех, кто приходил к ее двери. Они с Ольвой были ровесницами, хотя и не являлись близкими подругами - с тех пор как Ольва вышла замуж за Галвина Форстера и превратилась из дочери бедного землепашца в фермера в землевладельцу так же быстро, как подменыш меняет кожу. Ольва поднырнула под низкую притолоку и вошла в прокуренную гостиную. Ку последовал за ней, его вторжение разбудило двух собак Джинни, которые лежали у камина. Сегодня у Джинни было необычно тихо, на скамейке сидели всего трое местных, а ее жертва, развалившись, сидела в углу. Бор Бескорневой даже не поднял глаз, когда она подошла.

"Он один из твоих?" - прошипела Джинни. "Здесь уже полдня".

"Он не работает на меня, - сказала Ольва, - но он мой должник. Слушай, ты не видела моего мальчика Дервина?"

Джинни нахмурилась. "Не сегодня".

"А как насчет тебя?" - спросила Ольва, повышая голос, обращаясь к Бору. "Ты видел Дервина?"

Бор медленно поднял голову. "Кто, черт возьми, такой Дервин?"

"Мой сын".

"О." Он взял со стола недопитую оловянную кружку, осушил ее и рыгнул в ответ. "Да." Он был пьян, но не бесчувственен. Джинни отпила эля.

"Я не видела его с утра. Нашла это на улице". Она положила монету на стол.

"Должно быть, он ее уронил. Я встретил его на тропинке и, дурак, оставил ему несколько монет". Бор швырнул странные серебристые монеты в сторону Джинни. "Еще эля". Он отодвинул ногой табурет, приглашая Ольву сесть рядом с ним.

"Он ушел", - сказала она. "Я нигде не могу его найти". Ее горло сжалось от страха, но ей удалось заговорить. "Я думаю, он отправился в Некрад".

"Клянусь звездами, - рассмеялся Бор, - если бы я был родственником Ламмергейра, я бы тоже отправился в Некрад. Нажил бы там состояние. Мертвые сеяли, а мы пожинаем, да?"

"Он слишком молод".

Бор пожал плечами. "Мне было семь, когда я отправился на Дорогу. У него все будет хорошо. Или даже лучше, чем у большинства".

"Он не доберется до Дороги", - сказала Ольва. "Мы заберем его и вернем домой. Он ушел сегодня утром; сейчас он, наверное, уже в Хайфилде. Мы будем идти всю ночь, и поймаем его до того, как он уйдет. Но я не пойду ночью одна".

"Я на тебя не работаю", - усмехнулся Бор.

"Это моя монета, которую ты пропиваешь".

"Она тебе не нужна. Ты бросила ее мне в лицо. Я тебе ничего не должен". Джинни поставила свежую кружку, и Бор поднял ее в знак приветствия. "Ваше здоровье, вдова Форстер".

"Ты мне ничего не должен, правда. Но в таком случае это все же монета моего брата. И если мой сын не найдется, клянусь тебе, я отправлюсь в Некрад и расскажу Альфу - расскажу Альфрику Ламмергейеру, - как ты нарушил данное ему слово". Выражение лица Бора застыло. Он действительно боится Альфа, подумала Ольва. "Как ты думаешь, что он сделает с тобой, если с его племянником что-нибудь случится? С плотью и кровью Ламмергейра?" Даже когда она это произнесла, страх вернулся, вцепившись ледяными лапами в ее сердце. Она уже пережила ужасные вещи, и Альф не появился в самый нужный момент, как герой из сказок, чтобы спасти ее. Но Бору не нужно было этого знать. "Я собираюсь пойти и забрать своего сына домой, и я не отправлюсь в путь без защиты".

"Хорошо". К Бору вернулась часть его бравады. "Ты можешь заплатить мне из тех денег, что я принес, и я найду твоего отпрыска. Это будет самая легкая монета, которую я когда-либо зарабатывал. Он, наверное, в полумиле отсюда, не больше". Он сделал большой глоток, затем неуверенно поднялся. "Я пойду отолью, а потом мы уйдем". Он схватился за мешок с монетами, но Ольва оказалась быстрее и добралась до него первой. Он нахмурился, затем, спотыкаясь, прошел мимо нее к двери.

Ольва посидела немного, борясь со страхом. Она сжала рукоятку ножа, чтобы успокоиться, перевела дыхание и встала. "Джинни, - позвала она. "Мне нужно съездить в Хайфилд по семейным делам. Можешь утром послать своего мальчика ко мне домой и сказать Томаду, что я в отъезде, и чтобы он позаботился о том, что необходимо?"

Джинни кивнула. "Как долго тебя не будет?"

"О." Ольва слабо улыбнулась. "Надеюсь, всего день или два. Может, чуть дольше. Возможно, я даже вернусь завтра, если все пойдет хорошо".

"Ты путешествуешь ночью? Береги себя".

"Я еду не одна", - заверила ее Ольва.

"Я слышала кое-что из того, что ты ему сказала, - прошептала Джинни, - я бы дождалась утра и позвала Томада или кого-нибудь еще. Возьми с собой человека, которому ты можешь доверять".

Люди, которым я доверяла, подумала Ольва, все лежат под землей в Священном лесу.

*

Дорога в Хайфилд представляла собой грунтовую колею, петлявшую между невысокими холмами земель Малладейлов. Осенний лунный свет превратил глубокие колеи от колес в грязи в две серебристые полосы под ногами, а между ними - созвездие более мелких следов: отпечатки ботинок, копыт и едва заметные следы, оставленные босоногими детьми. Темные тени таились на заросших обочинах и в живых изгородях, и страх превращал каждый корень дерева или камень в труп или чудовище. За первый час она видела тело Дервина дюжину раз, но каждый раз убеждалась, что это всего лишь игра лунных теней.