— Адрес фабрики, — жёстко сказал Мамонт и потянулся к кобуре. — Быстро! В глаза смотреть! Адрес, я сказал!

— А…, её нет вроде больше. Сгорела. И все там померли, ага, — кивнула Овца своей овечьей головой.

— Только ты осталась? — деловито спросил лейтенант, передёрнув затвор Макарова. — Придётся тебя расстрелять, Розочка. Много знаешь.

— Но ведь война уже окончилась, — Овца стала полностью белой как её волосы.

— А разработки остались, — Наташа не выдержала и сбросила скорость. — Здесь стрелять будешь, Серёг или выведем на улицу?

— Не надо! Дядя Мамонт, я больше никогда ругаться не буду! Никогда, никогда. И бомбы такой нет, у нас дура одна спьяну наболтала. Я не знаю ничего, отпусти Христа ради!

— Обещаешь? — угрюмо посмотрел на ней Мамонт.

— Бля, зуб даю, — перекрестилась Овца.

— Ладно, — Мамонт застегнул кобуру. — Едем дальше.

— Вам всё смешно? Смотрите! — Кроха показала на торчавшую из снега вывеску «Москва». По идее она должна была возвышаться высоко над дорогой, сейчас же знак едва виднелся над снегом.

— Ого, какой слой снега! — покачала головой Наташа. — Да мы здесь ни фига не найдём никого, Серёг.

— Это самая окраина. Кольцевая дорога, посмотрим, что в городе.

Через десять минут они увидели перед собой напрочь заваленную дорогу обломками, принесёнными ударной волной из центра. Дальше пути не было, везде, где хватало взгляда творился полный бардак. Ветер гонял снежные бураны, впереди высились завалы бетонных конструкций в несколько этажей и прочего мусора. Оставалось только уходить правее через водохранилище на Волоколамское шоссе. Наташа была такого же мнения и развернула вездеход. Удар сравнял крутой берег, и машина легко спустилась к замороженному водохранилищу. Можно было вообще пойти дальше по нему, но Мамонт боялся, что через наверняка сломанную систему шлюзов вездеход не пройдёт. Поэтому благополучно пересекли гладь водохранилища, хотя кое-где изо льда торчали различные обломки. В частности, они увидели корму корабля, так и не успевшего пойти на дно. В другом месте из снежной целины торчал башенный кран, кабина которого ушла глубоко под воду. Северный Речной вокзал был стёрт с лица земли сброшен в воду образовав небольшой холм.

Вездеход выбрался на противоположный берег и потихоньку двинулся к центру. Забортные датчики показали нарастающий радиационный фон. На улице людей ждала тысяча рентген в час, и чем ближе они продвигались к центру, показатель неизбежно рос. Стало понятно, что на поверхности живых людей не найти. Если кто и спасся, то в глубоких шахтах метрополитена. Решено было двигаться вдоль станций метро и периодически спускаться проверяя их. Первое серьёзное препятствие на новом маршруте они встретили там, где раньше находился туннель под каналом им Москвы. Он попросту развалился, и вся вода, не отрезанная шлюзами от Химкинского водохранилища, хлынула бесконечным потоком в город образовав ледяные горы! Такого Мамонт точно не ожидал увидеть. Получается, что грандиозные массы воды застывали почти мгновенно. Чего в принципе не должно быть, но вспомнив нетронутые деревни и наоборот сожжённые дотла, он начал верить своим глазам. Последствия резко отличались от тех, что пророчили учёные. И куда в более худшую сторону.

Пока искали дыру в замёрзшем море наступил «день», чем очень облегчил людям работу. Они увидели, где можно забраться на ледяные холмы и всё же прорвались дальше в город. Огибая многочисленные завалы ничем не отличающиеся от развалин Волоколамска или Клина, они вышли к Курчатовскому институту. Гранитный памятник в виде головы самого Курчатова устоял, но до самых бровей был засыпан снегом несмотря на сильный ветер, гулявший по городу. И ещё, отметил для себя Мамонт, Кроха пока не увидела ни одной аномалии! Где они? Косвенным признаком появления красной или синей, а порой и белой являлось наличие рядом людей. Если таковых не прослеживалось, то и аномалий не было. Отсюда следует только одно, людей поблизости нет и возможно все, кто успел свалить сидят в метро и убежищах под землёй. Наташа остановила вездеход возле памятника растапливая снег.

— Вот Кроха, познакомься. Наш главный мозг по созданию ядерной бомбы.

— Где?

— Памятник Курчатову видишь, — Наташа показала пальцем в стекло. — Без него мы бы сдохли ещё в сорок девятом.

— Да ладно, американцы думаешь совсем дураки? Если они половину планеты разбомбят, другая будет жить спокойно? — не поверила Кроха. — Накроет всех.

— С этим соглашусь, но они как-то слабо задумывались об этом, если вообще думали. Для нас они готовили триста больших великолепных ядерных бомб. А вот Курчатов помешал их планам.

— Не забывайте Лаврентия Палыча, он как раз организовал всё, — напомнил Мамонт. — Чтобы не говорили.

— Тогда уж и об Иосифе Виссарионовиче добрым словом вспомним, — продолжила Кроха.

— Им хорошо, они умерли, — пробурчала Овца. — А мы вот здесь. Ой, смотрите, мужик сюда идёт… чёрный.

— Не жмёт ему костюмчик? — удивилась Наташа. К броневику невзирая на холод и ветер брёл по колено в снегу мужчина средних лет в чёрном костюме.

— Чёрный! — вспомнил Мамонт, и включил связь с жилым модулем. — Боевая тревога!

— На человека он мало похож, никто бы из нас не попёрся в рубашке и пиджаке на сорокаградусный мороз. Вы посмотрите на датчики! Две с половиной тысячи рентген, — крикнул в микрофон Кощей. — Надо уезжать отсюда.

— Надо. Вы это видите? — Мамонт совсем потерял связь с реальностью. Мужик, подойдя ближе оказался копией памятника, то есть самого Курчатова. — Партизан!

— Бля! А ведь точно. Копия! Ребята, валим отсюда! — Наташа включила заднюю скорость, но вездеход застыл на месте не в силах тронуться. Тогда она попробовала проехать вперёд. Удалось преодолеть три метра и снова машина встала колом. — Пиздец… конечная.

— Может он просто поговорить хочет? — предположила Овца, но тут «Курчатов» вытащил нечто среднее между пистолетом и гаубицей, в итоге это оказалась древняя пищаль из музея вооружения. Как позже выяснилось на территории института организовали небольшой стенд описывающий развитие орудий убийств Человеком. Начиная от каменного топора и заканчивая ядерной бомбой, так вот та пищаль была оттуда. Но так как она оказалась в руках «партизана», то стреляла будь здоров. Первый выстрел «Курчатов» произвёл без какого-либо предупреждения с дистанции ста метров. Людям в вездеходе повезло, что с точностью у партизана были явные проблемы и вместо того, чтобы взорвать вездеход, партизан взорвал памятник в пяти метрах левее. Наташа с удивлением обнаружила, что машина вновь может двигаться и шустро развернулась, даже не надеясь убежать от него. Она хоть и поставила вездеход в длину, но теперь можно было задействовать оба пулемёта.

Дистанция в сто метров для КПВТ это ничто. Почти в упор. Кроха и Клёнов не пожалели патрон и просто залили партизана свинцом, пока тот «перезаряжал» пищаль. Оказывается, у партизан были свои ограничения и выстрелить возможно было только после того, как проделаешь все процедуры. Не ту он пушку себе выбрал, злорадно подумал Мамонт. Брал бы пулемёт Максим. Насколько он помнил из уроков истории после выстрела необходимо было прочистить ствол шомполом. Затем засыпать порох, заряд, утрамбовать всё хорошенько, заткнуть пыжом. Насыпать на полку порох и спустить кремниевый курок. Или, наоборот, и может не кремниевый. Это уже были трудности партизана. От всего этого занятия его постоянно отвлекали пулемётные очереди вырывая куски из «тела». «Курчатов» дёргался и никак не мог засыпать что-то в ствол. Бормотал и вроде даже матерился при этом. Одним словом, наши пулемётчики не дали ему выстрелить во второй раз, разорвав его на множество мелких частей. Последней из обрубка руки вывалилась пищаль и затерялась в снегу.

— Вот же долбоёб, — не выдержала Кроха. — Видали, как я ему тыкву его бородатую отстрелила?

— Вообще-то это я попал, — донеслось из рации. — Но не стал афишировать.

— Скромный ты наш. Ты как, Саша? — спросила его Наташа.