— О, главный архитектор! Это самая гениальная, самая дьявольская идея, которую я когда-либо слышал! «Парадокс нулевой стоимости»! Это... это как создать абсолютную черную дыру в финансовом пространстве!

Он бросил на пол свиток, на котором с бешеной скоростью начали появляться цифры и графики.

— Мультивселенная – это, по сути, огромная экономическая система. Каждая реальность, каждая душа, каждая идея – это актив. Тео, со своей системой, пытался привести все к абсолютному балансу. Но «Матрица Первичной Стабильности», если она функционирует как я думаю, не просто балансирует – она обнуляет все уникальные значения, чтобы достичь стабильности. Это своего рода космическая дефляция!

Марго слушала, завороженная. Мальфас был действительно гением.

— То есть, она стремится к нулю? К отсутствию ценности?

— Именно! — Мальфас возбужденно замахал руками. — Чтобы остановить ее, нужно создать не просто дисбаланс, а абсолютно нелогичный дисбаланс, который сломает ее алгоритмы обнуления! Представьте: актив, который имеет ценность, но при этом стоит ноль. Или пассив, который несет убыток, но при этом генерирует прибыль! Это абсурд! Это парадокс! Это чистая финансовая энтропия!

— И как ты собираешься это создать? — спросил Асмодей, уже понимая, к чему идет демон.

— Взломать! — Мальфас хлопнул себя по лбу одной из своих рук. — Взломать сами основы мультивселенских финансовых потоков! Создать фиктивные транзакции, которые будут одновременно существовать и не существовать! Провести «нулевой аванс за несуществующие услуги по предотвращению мультивселенского коллапса»! Затем выписать «бесконечные субсидии на развитие невозможных проектов»! Это создаст такое количество абсурдных данных, такую финансовую асимметрию, что «Матрица Стабильности» просто не сможет ее обработать! Она зависнет! Заглючит!

Он возбужденно подпрыгнул.

— А пока она будет пытаться пересчитать этот «парадокс нулевой стоимости», у нас будет окно! Окно, чтобы архитектор Марго смогла внедрить свой... кхм... архитектурный вирус!

Марго почувствовала прилив уважения к Мальфасу. Его безумие было таким же гениальным, как и ее собственное. Идеальный партнер для слома системы.

— Это будет грандиозно, Мальфас, — сказала Марго с искренней улыбкой. — Но для этого тебе понадобится доступ к самым фундаментальным регистрам мультивселенной.

— Не проблема, главный архитектор! — Мальфас уже предвкушал. — Мои связи в финансовых кругах всех реальностей настолько глубоки, что я могу списать долги с души, которая еще даже не родилась! А с помощью Лилит, которая знает древние коды доступа, мы сможем обойти любые фаерволы!

Лилит, услышав это, вновь нахмурилась, но не возразила. Признавать Мальфаса, этого "мелкого клерка", своим союзником было для нее унизительно, но идея взломать все финансовые системы мультивселенной была достаточно интригующей, чтобы перевесить ее личную неприязнь.

Баба Нина, откусывая очередной гриб, пробормотала:

— Вот, видите? Все сходится. В моей деревне тоже, когда колхозные деньги пропали, говорили парадокс, а потом Петрович нашел. Под самогонным аппаратом.

Шрёдингер, который до этого молча наблюдал, спрыгнул на стол и, пронзительно мяукнув, привлек всеобщее внимание.

— Мои квантовые уши улавливают нечто важное. Эпицентр «скукоживания» излучает все более сильные сигналы. И мои предсказания вероятности показывают, что окно для «парадокса нулевой стоимости» будет крайне узким. Нам нужно действовать быстро.

Асмодей встал. Его лицо было серьезным, а глаза горели золотом.

— Мы начинаем немедленно. Марго, ты отвечаешь за архитектурный план и общее руководство. Шрёдингер – за навигацию и квантовую аналитику. Лилит – за древние знания и магическую поддержку. Мальфас – за финансовый взлом и создание хаоса в системе.

— А я, значится, за что? — спросила баба Нина, помахивая грибом.

Асмодей посмотрел на нее.

— Баба Нина, ты будешь нашим... генератором непредсказуемости. Твоя способность к народной магии, к созданию парадоксальных ситуаций и, конечно же, твой самогон, могут оказаться нашим самым нелогичным, а потому и самым эффективным оружием. В конце концов, «Матрица Стабильности» вряд ли умеет обрабатывать пьяные заговоры и маринованные помидоры.

Баба Нина удовлетворенно кивнула. Это была достойная роль.

Команда была собрана. Самая безумная, самая неидеальная и самая необходимая команда во всей мультивселенной. И впереди их ждало путешествие, которое определит судьбу всего сущего.

Тронный зал Асмодея, еще недавно дышавший торжественностью экстренного совета и легким ароматом круассанов, теперь гудел от предвкушения и сосредоточенной энергии. В центре, на специально возведенном алтаре из черного обсидиана, покоилась «Бомба Асимметрии» Шрёдингера – артефакт, чья истинная природа постоянно ускользала от человеческого (и даже демонического) понимания.

Размером с некрупный фрукт, она пульсировала, меняя форму, цвет и даже, казалось, плотность, источая тонкий, но ощутимый аромат парадокса, который для каждого ощущался по-своему: для Марго – как запах влажного бетона и чертежной туши, для Асмодея – как горящая сера и чужие грехи, для Лилит – как ночной жасмин и скрытая угроза, для Мальфаса – как бесконечный ноль, а для бабы Нины – как огурцы, брошенные в кипящее молоко. Этот запах, эта пульсация, это переменчивое мерцание бомбы были главными источниками непредсказуемости в комнате, удерживая внимание всех присутствующих.

Шрёдингер, сосредоточенный до невозможности, вышагивал вокруг алтаря, его движения были резкими, прерывистыми, как квантовые скачки. Его шерсть светилась от переизбытка квантовых данных, а бубенчик на хвосте не звенел, а вибрировал с частотой, недоступной обычному слуху, словно его молекулы находились одновременно в нескольких местах. Он был на своей территории, играя с самой тканью реальности, открывая ее для доступа, подобно взлому сложнейшего сейфа мироздания.

— Открытие портала в схлопывающуюся реальность – это не прогулка по парку, — деловито мяукнул кот, поправляя очки.

— «Матрица Первичной Стабильности» ненавидит асимметрию. Она стремится к полному усреднению, к нивелированию всех различий. Но наша «Бомба Асимметрии» является абсолютным воплощением всего, что она презирает – чистый, неразбавленный парадокс. Она – наш компас. Она – наша антитеза. Чем сильнее «скукоживание» в какой-либо реальности, тем сидбнее будет ее сигнал, потому что система будет отчаянно стараться подавить ее уникальность.

Марго стояла рядом с Асмодеем, ощущая пульсацию артефакта, которая начинала отдаваться легкой, но настойчивой головной болью. Ее глаза сканировали каждый элемент Шрёдингеровской установки, пытаясь понять принципы ее работы, чтобы потом инкорпорировать их в свой будущий чертеж. Рядом с ними маячила Лилит, ее лицо было сосредоточенным, а в руках она держала древний амулет из обсидиана, который излучал холодный, защитный свет, мерцающий в противовес хаотичной бомбе.

Мальфас нервно потирал руки, его несколько голов шептались друг с другом о предстоящих, невообразимых финансовых махинациях, которые он собирался провернуть. Баба Нина, как всегда, была невозмутима, принюхиваясь к «Бомбе Асимметрии» с профессиональной оценкой, словно к новому сорту самогона.