Баба Нина прикрывала Марго, как заградотряд из одной очень злой пенсионерки.

— Ишь, вылупилась, лампочка Ильича! — ворчала она, разбрызгивая настойку «Анти-Нечисть» прямо на логические узлы. — Моя голова и не таких тараканов выпроваживала. У меня соседка Клавдия — вот там матрица так матрица, тридцать лет пыталась вычислить, на какие шиши я ремонт сделала, и то не справилась! А ты — тьфу, железяка! Я тебя веником зашибу, если к девке полезешь!

Тео, чувствуя, что его окончательно «разлогинивает», совершил свой последний подвиг. Он открыл свой разум матрице, как браузер с пятью тысячами открытых вкладок.

— ЖРИ! — взвизгнул он. — Почувствуй, как это — когда ты хочешь идеальный порядок, а у тебя в коде — опечатка! Почувствуй мою экзистенциальную икоту! Он стал живым спамом, забивая кэш матрицы своими воспоминаниями о том, как он однажды не смог выбрать цвет обоев и рыдал три часа. Матрицу начало тошнить цифрами.

— Нулевая точка! Вали её, Марго! — Тео указал на мерцающий узел, который дрожал, как коленки первокурсника на экзамене.

Марго прижала скетчпад к ядру.

Патч внедрился со звуком, напоминающим падение рояля в бассейн с киселём. Это была не просто программа, это был вирус «Свободного Творчества». Матрица взвыла голосом замученного принтера. —НАРУШЕНИЕ! КТО-ТО НАЖАЛ ALT+F4! СТОП! Я ЕЩЁ НЕ ПОСЧИТАЛА ПЫЛИНКИ В ТРЕТЬЕМ СЕКТОРЕ!

Мир вокруг них превратился в калейдоскоп, который крутит пьяная обезьяна. Прямые линии кода начали завиваться в кудри, а идеальные сферы превратились в гигантские тефтели.

— Она ищет точку возврата! — орал Тео, рассыпаясь на глитчи. — Она хочет стереть нас!

Асмодей и Лилит держали оборону, отбиваясь от «антивирусных» лучей, которые теперь выглядели как огромные летающие степлеры. Мальфас в ужасе кричал, что матрица начала дебетовать его совесть, но баба Нина вовремя дала ему подзатыльник.

— Не ной, ипотечный! Кот, твой выход!

Шрёдингер, с видом камикадзе, перепившего валерьянки, прыгнул в самый центр сжатия. «Бомба Асимметрии» на его спине сияла как диско-шар в аду.

— МЯУ, МАТЬ ВАШУ! — проорал кот, активируя Бомбу прямо в «лицо» Матрице.

Это был не взрыв. Это был космический глюк. Логика матрицы столкнулась с фактом, что 0 может быть равен 1, если очень хочется, а Шрёдингер одновременно и кот, и баклажан, и налоговый инспектор. Система выдала критическую ошибку и… вздохнула.

УУУУХХХХ.

Ядро изрыгнуло радугу, блестки и запахи свежего кофе. Матрица начала «переодеваться». Вместо серого офисного костюма она надела гавайскую рубашку из фракталов. Линии кода затанцевали ламбаду. Вселенная получила апгрейд до версии «Жизнь 2.0: Глючная, но веселая».

Команду швырнуло в воронку из цветов и ощущений. Мальфас летел, пытаясь поймать за хвост «акцию Газпрома», которая превратилась в бабочку. Асмодей прижимал к себе Марго и орал что-то про «теперь-то мы заживем!».

БУМ!

Тишина. Запахло старой мебелью и немытой посудой. Марго открыла глаза и обнаружила, что лежит на ковре в своей хрущевке носом в ворс. На её голове сидел Шрёдингер и меланхолично вылизывал лапу. На диване, втиснувшись между подушками, сидел Асмодей, с недоумением разглядывая пульт от телевизора. Лилит пыталась поместиться в кресле, а Мальфас уже изучал содержимое холодильника, бормоча: «Это... это можно заложить под залог завтрака».

Баба Нина уже стояла у окна, поправляя занавеску.

— Ну вот, — сказала она, принюхиваясь. — Дома. Пылищи-то накопилось... А вы — «матрица», «конец света». Полы помыть некому, вот вам и весь апокалипсис.

За окном обычные серые панельки вдруг на секунду подмигнули Марго неоновым розовым светом, а потом снова стали серыми. Но Марго знала: теперь в каждой трещине на асфальте, в каждом неправильном повороте и в каждой глупой шутке живет частичка их победы.

— Ну что, Архитектор? — Асмодей наконец-то разобрался с пультом и включил «Магазин на диване». — Пойдем спасать этот мир от скучных обоев?

Марго оглядела свою скромную обитель, которая теперь казалась… не совсем своей. За окном, которое раньше выходило на стандартный московский двор, теперь творилось нечто иное.

На соседней крыше, вместо привычных антенн, сидела крупная, угольно-черная ворона. Она жестикулировала крыльями, яростно что-то доказывая приземлившемуся рядом голубю.

— ...и что это за экзистенциальная дихотомия, когда ты всю жизнь клевал семечки, а потом вдруг осознал всю бренность бытия, Казимир?! — каркала ворона, ее голос был хриплым, но отчетливым.

Голубь, важно распушив перья, ответил:

— Чушь, Агата. Я вот как клевал, так и буду клевать. Прагматизм, Агата, прагматизм!

Из клумбы во дворе, где раньше росли чахлые ромашки, теперь тянулись неоновые грибы, пульсирующие мягким, радужным светом. Тео, стоявший у окна, вздрогнул.

— Они... они поют, — прошептал он, его глаза были широко раскрыты. — Грибы. И... я ощущаю... радость существования и легкое... желание танцевать.

Марго, как архитектор, всегда любила порядок, но этот новый порядок был… невообразимым. Она почувствовала легкую головную боль.

— Так, стоп. Грибы поют. Вороны философы. Что дальше?

Ответ пришел с телевизора, который Асмодей лениво ткнул ногой, заставив его включиться. На экране новостной диктор, бледный и растрепанный, с трудом держался в кадре.

— ...в столичном районе Выхино-Жулебино сегодня утром произошло необъяснимое исчезновение трех жилых домов по улице Привольной, — дрожащим голосом вещал он. — Эксперты предполагают, что это результат «спонтанной перепланировки пространства» под влиянием... эмоциональных флуктуаций жильцов. На месте домов теперь обнаружен... парящий фонтан из лимонада.

Картинка сменилась на репортаж из подмосковья:

— А в деревне Гадюкино... о, простите, Гадюшино... жители сообщают о коллективном обретении магических способностей у пенсионеров-дачников. Баба Валя теперь выращивает тыквы размером с автобус, а дед Егор успешно трансформировал свою баню в левитирующую сауну на дровах, которую, к слову, активно сдает в аренду.

Следующий сюжет:

— ...и самый невероятный случай: в Саратове, во время внезапного танцевального флешмоба на городской площади, участники которого исполняли танец в стиле "Ламбада", внезапно открылся... портал в мир, где все жители одеты в карнавальные костюмы из креветок. Сообщается о панике, но в основном из-за нехватки соуса тартар.

Марго выключила телевизор. В комнате повисла тишина, прерываемая лишь бормотанием Мальфаса, который уже что-то записывал в блокнот.

— Порталы! Карнавалы! Исчезающие дома! Это же... золотая жила! Мы можем брать комиссию за каждую перепланировку! За каждый говорящий гриб! За межпространственные перевозки креветок! Я уже вижу структуру нового мирового ВВП!