Марго посмотрела на них всех: на демона хаоса, на гения аудита и повелительницу манипуляций. Ситуация была критической. Но у неё была команда. И, возможно, именно этот дикий, непредсказуемый коллектив мог придумать план, достаточно безумный, чтобы спасти мир. Или, по крайней мере, отвлечь его от самоуничтожения.

— Хорошо, — сказала Марго, доставая свою самую большую доску для стратегического планирования, — Асмодей, твои еноты и гиены. Лилит, твои навыки убеждения. Мальфас, твои финансовые хаки. Баба Нина, твои… пироги. Тео, продолжай мониторить. Шрёдингер… просто будь собой. Мы собираемся устроить такое шоу, что "Грааль Истины" будет молить о пощаде. И оно будет настолько асимметричным, что даже пауки-инженеры заплачут от счастья, увидев его геометрическую несовершенность. Нам нужен план, который объединит всех, даже если это объединение будет вызвано… всеобщим недоумением.

Она обвела взглядом команду.

— Время для главного акта. Время для архитектуры абсолютного абсурда.

Штаб Марго, обычно бурлящий контролируемым хаосом, сегодня больше походил на репетицию циркового представления перед самым апокалипсисом.

Асмодей, с невероятной сосредоточенностью, достойной лучшего хореографа, пытался научить выводок гиен танцевать танго, что заканчивалось дружным падением и утробным хохотом, эхом разносившимся по всему бункеру.

Баба Нина, вооружившись заговоренными травами и валенками, спорила со слонами о лучших припарках для космических кораблей, утверждая, что "хороший подорожник и щепотка четверговой соли вылечат любую пробоину в гипердвигателе".

Лилит с легким раздражением настраивала свой феромонный излучатель, пытаясь создать "запах глубокого философского раздумья о смысле жизни ежиков", чтобы замедлить межвидовые конфликты.

Мальфас нервно потирал руки, глядя на биржевые графики "криптовалюты гнева", которая, благодаря усилиям росла быстрее, чем плесень в немытой чашке.

В этот момент, когда даже Шрёдингер, свернувшийся клубочком на коленях Мальфаса, начал проявлять признаки легкого беспокойства, прямо посреди стола, между тарелкой с баранками Бабы Нины и пультом управления межгалактическими фейерверками Асмодея, открылся крошечный, мерцающий портал.

Он был не больше кончика карандаша, но стремительно расширялся, искрясь и издавая звук, похожий на чихание единорога. Из него, спотыкаясь и чуть не падая прямо в чашку с еще теплым чаем Бабы Нины, вывалилось странное существо.

Оно было невысоким, с тонкими конечностями, его тело, казалось, состояло из множества переливающихся кристаллов, каждый из которых отражал разные грани света. Глаза были глубокими, как звёздное небо, а его одежда, если это можно было так назвать, представляла собой нечто среднее между библиографическим каталогом и картой пространственно-временных искажений. Посланник Зигфрид, последний из вида квантовых хранителей из другого измерения.

Зигфрид приземлился на стол с тихим "плюхом", сбив несколько баранок и чудом избежав столкновения с носом Шрёдингера, который тут же вытянул лапу, готовый к почесыванию или, что более вероятно, к атаке на незваного гостя. Посланник, тяжело дыша, попытался отдышаться, его кристальное тело мерцало, как сбойный голографический проектор.

— Я… я… я Зигфрид… — прохрипел он, его голос звенел, как хрустальные колокольчики. — Я пришел… из-за них… из-за Йокаев!

Команда замерла. Слово "Йокаи" прозвучало чуждо и зловеще.

Зигфрид, уворачиваясь от любопытного, но уже явно раздраженного взгляда Шрёдингера, сбивчиво, но настойчиво продолжил.

— Этот ваш "Грааль Истины"… это не система… это они, Йокаи. Сверх-разумные метаморфы. Они прибыли из моего измерения… из места, где эволюция сошла с ума. Она была слишком быстрой… слишком всепоглощающей.

Глаза Марго сузились.

— Метаморфы? Способные менять облик?

— Больше, чем просто менять! — Зигфрид отчаянно замахал своими тонкими руками. — Они способны принимать облик любого существа! Комбинировать их! И перенимать все лучшие черты прототипа! Они не просто меняют форму, они становятся лучшей версией того, что они скопировали. Их эволюция была настолько стремительной, что они стали мастерами адаптации. Но это… это их проклятие.

Мальфас, прекратив тереть руки, подошел ближе, его аналитический ум уже просчитывал миллиарды возможных вариантов.

— Значит, их феромоны ненависти… их информационное воздействие… это не просто дезинформация, это подготовка?

— Именно! — Зигфрид наконец встал, его кристальное тело пульсировало. — Их схема… она проверена временем. Она разрушила моё измерение!

Сперва – проникновение и хаос. Они добираются до очередной населённой разумной жизнью планеты или измерения. Проникают незаметно, поначалу, как незначительные флуктуации, как шорох в информационном потоке.

Затем – Манипуляция. Путём искусных манипуляций они усиливают существующие конфликты, сталкивают виды и фракции. Ваши феромоны ненависти – это лишь одно из их орудий. Они дестабилизируют всё, чтобы жертвы не могли понять, кто их настоящий враг. Все заняты борьбой друг с другом, не видя, как истинная угроза растёт в тени.

И, наконец, – Ассимиляция. Когда вид или целая цивилизация достигает пика самоуничтожения из-за внутренней вражды… когда они уже истощены, дезориентированы и потеряли всякую надежду… Йокаи переходят к энерго-информационному воздействию. Они интегрируют один вид за другим в свой общий конгломерат. Существа не уничтожаются физически, нет! Они растворяются в коллективном сознании Йокаев, теряя свою индивидуальность, свою уникальность, но передавая Йокаям свои лучшие черты. Это и есть их "истина"! Бесконечная адаптация через ассимиляцию! Они становятся всем, но при этом перестают быть собой.

Зигфрид замолчал, его кристальное тело потускнело от ужаса воспоминаний. Затем, собрав остатки сил, он активировал голографическую проекцию. Перед ошеломленной командой развернулось зрелище, от которого волосы вставали дыбом даже у самых стойких.

На проекции Зигфрида его родное измерение. Когда-то оно было ярким, полным жизни, миллиарды видов процветали в гармонии и конфликте. А теперь… это было огромное, постоянно меняющееся, бесформенное образование. Оно пульсировало, искрилось, но в нём не было ни одной различимой формы, ни одного индивидуального сознания.

Это был гигантский, безликий, ужасающе эффективный "супер-организм", состоящий из миллиардов форм жизни, слившихся в единый поток. Там не было конфликтов, не было разногласий, не было даже печали. Но там не было и индивидуальности. Никаких споров о чак-чаке, никаких танцев гиен, никаких попыток вырастить меланхоличные помидоры. Только абсолютное, ужасающее единство.

Команда Марго была потрясена до глубины души.