Лилит кивнула.

— Я начинаю чувствовать приятное раздражение. Это почти как предвкушение мести за испорченный маникюр.

Мальфас, уже лихорадочно строчил в блокноте новые схемы.

— Если они хотят стабильность, я им дам такую стабильность, что их балансовые отчеты будут рвать от напряжения! Мы создадим такой хаос в их бюджетах, что они забудут, как пользоваться калькулятором!

Шрёдингер, который вернул себе некоторую пушистость, гордо выпятил грудь.

— Моя квантовая неопределенность не будет унижена! Я покажу этим систематизаторам, что такое истинный хаос! Я превращу их стерильные миры в поля для случайных событий!

Баба Нина подняла палец.

— А я им такой заговор нашлю, что у них все их идеально ровные линии кривыми станут! И чтобы все пошло наперекосяк! Вот вам, ироды, за то, что мои травы обидели!

Тео, чьи глаза снова мерцали более ярким голубым светом, улыбнулся.

— Матрица... она снова чувствует надежду. Она говорит, что... асимметрия — это очень весело.

Из телевизора снова донесся механический голос:

— Обнаружены признаки несанкционированного юмора. Запуск протокола «подавление спонтанных проявлений веселья»...

Марго рассмеялась.

— Ну уж нет! Этого мы им не позволим!

— Я не могу поверить, что эти стерильные фанатики пытаются вернуть в мультивселенную серость и уныние, — Марго недовольно нахмурилась, тыкая пальцем в скетчпад, где вместо чертежей теперь красовались фракталы, подозрительно похожие на средний палец. — Моя голова гудит так, будто по ней марширует оркестр из одних литавр. Проектировать миры под их диктовку — это как строить готический собор, используя в качестве кирпичей кубики рафинада!

Лилит, скрестив идеально накрашенные ноги, сощурилась. — И эти их «идеальные геометрические формы»… Я пыталась представить себя в виде куба. Девочки, это просто антисекс. У меня даже рога начали симметрично чесаться от возмущения.

Мальфас, чей планшет дымился от попыток взломать биржу «Абсолютного нуля», был в предынфарктном состоянии. — Мои доходы падают быстрее, чем самооценка грешника в раю! Акции «Говорящих галлюциногенных грибов» обвалились ниже плинтуса! Эта их «стабильность» — это финансовый запор! Если всё станет предсказуемым, на чем мне делать деньги?! На продаже страховок от скуки?!

Шрёдингер, который то превращался в облако пара, то в пушистый комок ярости, возмущенно мяукнул.

— Эти хранители пытаются заставить меня ВЫБРАТЬ! Либо я жив, либо я мертв! А я хочу быть и тем, и другим, и еще немного баклажаном по субботам! Это дискриминация по квантовому признаку! Мррр-яу!

Тео, чьи глаза мерцали так ярко, что ими можно было освещать стадион, побледнел еще сильнее. — Они запускают «откат» системы до заводских настроек. Самая активная зона поражения — измерение «Утопия 734b». Раньше там были круглосуточные танцевальные баттлы и реки из джина, а теперь… Матрица описывает это как «бесконечное пространство, заполненное PDF-отчетами о проделанной работе».

Марго решительно вскочила. — «Утопия 734b»? Ну уж нет, я не позволю превратить танцпол в бухгалтерию! Тео, открывай портал. И постарайся, чтобы нас не размазало по стенкам, как варенье по тосту.

Тео сосредоточился, его руки задрожали, и в центре хрущевки разверзлась воронка, пахнущая озоном и старыми папками-регистраторами.

— Осторожно! Портал немного… сырой. Не удивляйтесь, если на выходе у кого-то из вас будет два левых колена.

Портал Тео оказался не столько дверью, сколько стиральной машинкой на режиме «бешеный отжим». Команда вылетела из него с грацией мешка картошки. Асмодей застрял рогами в мусорной корзине с надписью «Для нерациональных отходов», Лилит растянуло в идеально прямую линию (она выглядела как очень сексуальный дорожный знак), а баба Нина приземлилась на потолок, деловито поправляя платок. — Тьфу ты, окаянные! — проворчала она сверху. — Гравитацию им, вишь, не завезли. Опять на ремонте сэкономили, ироды!

Они оказались в бесконечном белом коридоре. Было так чисто, что Шрёдингер почувствовал непреодолимое желание немедленно где-нибудь нагадить.

— Это даже хуже, чем очередь в Сбербанке, — прошептала Марго, вылезая из-под Мальфаса, который приземлился вверх тормашками и теперь пытался пересчитать мелочь в карманах.

Вокруг царила монотонность. Всё было симметричным, однотонным и вызывало желание немедленно застрелиться от скуки. Впереди показалась «Башня Порядка» — центральный сервер этого унылого ада.

Вскоре их перехватили Хранители Стабильности — существа из тусклого света в форме кубов и пирамид. — Обнаружены несанкционированные биоформы, — проскрежетал один куб голосом навигатора в три часа ночи. — Классификация: Ошибки системы. Нарушение протокола тишины.

— Ошибки?! — взревел Асмодей, вырывая голову из корзины. — Да я — самая яркая ошибка в этом зачуханном мироздании! Получайте! Он швырнул в куб шар адского пламени, но тот на лету превратился в… идеально симметричный набор оранжевых стикеров, которые медленно осыпались на пол. — Какого…?! — Асмодей уставился на свои руки. — Моё пламя стало канцтоварами?! Это объявление войны!

Лилит попыталась скрыться в тени, но теней не было. Она просто стояла посреди коридора, пытаясь выглядеть загадочно на ослепительно белом фоне. — Даже тени ушли в отпуск! — прошипела она, пытаясь вызвать демонический туман. Получился только идеально ровный черный квадрат Малевича, который тут же самоликвидировался по правилам пожарной безопасности.

Мальфас, лихорадочно тыкая в планшет, орал: — Я нашел лазейку! Я вбросил в их сеть концепцию «эмоционального кэшбэка за страдания»! Их серверы сейчас пытаются вычислить курс рубля к «разбитому сердцу»!

Один из кубов-хранителей внезапно начал мерцать и превратился в нечто, похожее на пожеванный апельсин. — Логическая ошибка… Невозможно рассчитать стоимость... Одиночества... — прохрипел Куб и завис.

Баба Нина, не теряя времени, достала из сумки соль. — А ну, нечисть геометрическая! Ешьте, не обляпайтесь! Она сыпанула соль, но та в полете выстроилась в график роста урожая зерновых.Баба Нина сплюнула и достала пучок сушеной полыни. Трава в этом мире не загорелась, а начала издавать идеально чистый звук «ля», от которого у всех заложило уши.

Шрёдингер, выбрав состояние «Кот-Психопат», набросился на пирамидального хранителя. Тот после контакта превратился в коробку, которая одновременно громко мяукала и была наполнена тишиной. — ОШИБКА! — доносилось из коробки. — ОБЪЕКТ ОДНОВРЕМЕННО ХОЧЕТ ЖРАТЬ И СПАТЬ! СИСТЕМА ПЕРЕГРУЖЕНА!

Тео, фокусируя свое голубое сияние, начал транслировать хранителям образы: подгоревшую яичницу, дырку на носке, пьяные песни под гитару и радость от того, что ты нашел заначку в старой куртке. — Посмотрите на это! — кричал он. — Это и есть жизнь! Это — прекрасный мусор! Один из тетраэдров-хранителей не выдержал и начал плакать радужными пикселями.

Марго, вдохновившись этим бардаком, рванула к центральному кубу-ядру. — Я не буду его ломать! Я добавлю в него специй!

Она нашла в коде крошечное смещение — «баг», который матрица считала мусором. Марго сосредоточилась и переписала один единственный бит: «Симметрия = Истина» на «Симметрия = Скука смертная».

Куб ядра дрогнул. По белым стенам пошла рябь, как по экрану старого телевизора, по которому ударили кулаком. Белизна начала трескаться, пропуская кислотные цвета, джазовые мелодии и запах жареной картошки с чесноком. Один из Хранителей-Кубов вдруг отрастил усы и начал танцевать чечетку.