— Ещё! — кричала она, кусая его за губу, чувствуя вкус его горьковатой крови. — Сломай это всё!

Их тела превратились в один сплошной комок пульсирующей энергии. Пот, крики, запах секса и озона — всё это смешалось в коктейль, который был слишком токсичен для стерильной матрицы. Асмодей вколачивал её в пространство, и с каждым толчком белизна вокруг начала идти трещинами. Марго чувствовала, как внутри неё закипает волна, как её сознание рассыпается на миллионы цветных осколков.

Когда оргазм накрыл их обоих — мощный, как взрыв сверхновой — Марго закричала так, что, казалось, само небо должно было рухнуть. Асмодей содрогнулся всем телом, изливаясь в неё горячим потоком своего адского семени, его рык перешел в торжествующий вопль.

И в этот миг произошло чудо. Энергия их страсти, их дикого, нелогичного и абсолютно «неуставного» акта оказалась настолько мощной и асимметричной, что карантинная зона просто не выдержала.

По белой пустоте поползли кроваво-красные трещины. Стены начали осыпаться пикселями.

— Ого! — донесся голос Шрёдингера. — Ребята, я не знаю, что вы там делали, но у матрицы только что случился инфаркт процессора! Вы создали «Гордиев узел» из чистого секса и отчаяния!

Разрыв в пространстве расширился. За ним показался звездный океан и испуганные (но очень заинтересованные) лица Лилит и Мальфаса. Баба Нина тактично прикрыла глаза ладонью, но пальцы раздвинула.

— Ну вы, блин, даете, — прокомментировала она. — Я ж говорила, что асимметрия — это когда всё не по правилам. Но чтоб настолько…

Асмодей, тяжело дыша и всё еще прижимая к себе обнаженную Марго, оскалился в сторону центральной сферы матрицы. — Видала, железяка? Попробуй усреднить ЭТО!

Марго, чьи волосы были похожи на взрыв на макаронной фабрике, а глаза горели торжеством, схватила свой планшет. — Теперь, пока она в шоке, — мы вводим патч!

Они шагнули из разлома в сердце хранилища. Теперь они были не просто командой. Они были живым доказательством того, что вселенная держится не на уравнениях, а на безумстве тех, кто готов любить и бороться на краю бездны. Битва за мультивселенную переходила в финальную, самую непредсказуемую стадию.

После того как Марго и Асмодей буквально «протрахали» дыру в реальности (в чисто архитектурных целях, разумеется), команда ввалилась в мир хранителей. Вокруг летали сферы, гудели нити, и всё это напоминало внутренности очень дорогого и очень скучного суперкомпьютера, который вместо игр целыми днями считает налоги на воздух.

— Точка сингулярности впереди! — проорал Шрёдингер, чей хвост теперь работал как высокочастотная антенна. — Мы идем к самому ядру. Место, где вселенная либо получит апгрейд, либо окончательно превратится в таблицу Excel на 40 триллионов строк!

Они бодро шагали по светящимся дорожкам, пока Лилит вдруг не затормозила так резко, что Мальфас едва не врезался в её идеальный, и всё еще немного дрожащий от недавних событий зад.

— Стойте, — прошептала она, принюхиваясь к эфиру. — Я чувствую запах… просроченных дедлайнов и немытых волос. Это же запах настоящего айтишника-неудачника!

За ближайшей гигантской сферой они обнаружили Тео. Бывший главный архитектор ада, человек-линейка и фанат стерильных простыней, теперь выглядел как хиппи, который три года прожил в лесу и пытался питаться только двоичным кодом. Он сидел в позе эмбриона внутри черной, икающей сферы, а вокруг него летали обрывки формул типа «1+1=помогите».

Матрица не просто победила его. Она его «отменила». Выпотрошила как рыбу, сочтя его стремление к порядку «недостаточно упорядоченным».

Тео поднял голову. В его глазах, где раньше светились только цифры, теперь плескалось что-то человеческое — например, желание немедленно уволиться из мироздания.

— Вы… — прохрипел он, узнав команду. — Вы — та самая ошибка выжившего. Асимметрия с ногами.

Марго осторожно подошла ближе, поправляя растрепанную прическу. — Тео? Ты ли это? Выглядишь так, будто тебя пропустили через шредер, а потом склеили скотчем, который хреново держит.

— Меня… переформатировали без сохранения данных, — Тео горько усмехнулся, и эта усмешка была кривее, чем все планы Мальфаса. — Я хотел создать идеал, а большая матрица сказала, что мой идеал — это «мусорный файл». Она заставила меня научиться чувствовать... и, поверьте, чувствовать, как тебя удаляют — это не тот пользовательский опыт, на который я рассчитывал.

Асмодей навис над ним, сверкая золотыми глазами. — И что, теперь ты на нашей стороне? Или нам всё-таки придется выписать тебе целебного пенделя для ускорения процессора?

Тео посмотрел на Асмодея с такой тоской, будто тот был последним стейком в мире веганов.

— Я не хочу, чтобы всё стало «нолем». Пустота — это даже для меня слишком скучно. Я знаю её структуру. Я был её маленьким, глупым подражателем. Я могу показать, где у неё «черный ход», в который не заглядывали со времен большого взрыва.

Мальфас тут же вынырнул из-за спины Асмодея, разворачивая свитки: — О-о-о! Инсайдерская информация! Промышленный шпионаж на уровне богов! Тео, дружище, лучше скажи мне — где она прячет неучтенную прибыль? Где у неё офшоры для лишней энтропии?!

Баба Нина, не говоря ни слова, подошла к Тео и всунула ему в руки термос.

— На, милок. Хлебни моего «антивируса», а то сидишь тут, синий весь, как экран смерти. У тебя ж на лице написано — нехватка витаминов и здравого пофигизма.

Тео осторожно отпил, его глаза округлились, а из ушей пошел легкий сизый дымок.

— Это… нарушает все законы биохимии, но… кажется, мой левый глаз снова видит в цвете. Логика покидает чат, и мне это… нравится.

Так Тео, глючный, но полезный, примкнул к отряду. Пока они пробирались к ядру, он объяснял структуру матрицы на пальцах и обрывках кода.

— Матрица — это идеальный перфекционист. Она видит любое отличие как «кассовый разрыв». Чтобы впихнуть ваш патч, Марго, нужно найти «точку ноль». Там она ждет финального отчета от вселенной. Там её брандмауэр больше всего занят подсчетом итогов.

— Твои методы, Архитектор, — Тео покосился на Марго, — они… неоптимальны. Слишком много криков, поцелуев и неоправданного расхода жидкостей организма. Можно было бы просто переписать пару строк…

— Тео, заткнись, — нежно ответила Марго. — Твои «строки» привели тебя в черную дыру, а мой «расход жидкостей» только что спас нам жизнь. Эмоции — это топливо, а не баг!

— Топливо создает нагар… — упрямо буркнул Тео, но тут матрица решила, что пора заканчивать этот балаган.

Гармоничный гул сфер внезапно превратился в вкрадчивый, медовый шепот прямо в мозгах: —Спи-и-и… Зачем тебе эти сложности? Стань ровной линией… Отпусти свои амбиции… В «Ноле» нет налогов, нет измен, нет дырявых носков… Просто растворись в совершенстве…

Марго почувствовала, как её веки тяжелеют. Зачем спасать мир, когда можно просто стать очень красивым и очень неподвижным куском пространства? Асмодей замер, его рука, тянувшаяся к мечу, безвольно опустилась. Мальфас начал засыпать, бормоча что-то про «нулевую ставку… навечно…».

Но тут баба Нина выдала такой «системный сбой», к которому матрица не была готова.

— А НУ, ШАЛЫГАНЫ! — заорала она, хлопая в ладоши. — Ишь, запели, соловьи разбойники! А ну, брысь из головы, не мешайте бабке мир спасать!

Она выхватила мешочек с какой-то ядреной смесью, судя по запаху — сушеная полынь, чеснок и носки деда Пахома и начала размахивать им как кадилом.