Новое изображение показало хранителей, пытающихся нажать «Reset», но матрица уже вычислила, что их существование вносит 0.0001% погрешности в график. И... «усреднила» их.

— Они стали частью кода, — прошептала Лилит. — Теперь они — просто кэш в памяти системы. Жертвы собственного стремления к порядку. Космический отдел кадров, который уволил сам себя.

— Так это... — Асмодей брезгливо поморщился. — Мы воюем с гигантским, вышедшим из-под контроля пылесосом? Который перепутал «навести порядок» с «превратить всё в серый ковер»?

— Мои графики подтверждают! — взвизгнул Мальфас. — Это же классическая долговая яма! Они взяли кредит на стабильность под залог творческого хаоса, и коллекторы пришли забирать саму жизнь! Матрица — это бухгалтер-маньяк, который пытается свести баланс, убивая всех, кто тратит энергию на улыбки!

Шрёдингер мяукнул, почёсывая ухо: — Парадокс уровня «Бог». Чтобы спасти вселенную от распада, они создали машину, которая превращает её в неподвижный кирпич. Квантовый суицид через перфекционизм.

Баба Нина только горестно всплеснула руками: — Бедолаги. Это как мой дед — решил забор починить, так в итоге весь дом разобрал, чтоб гвозди ровные найти. И сидел потом на куче досок, зато «по линеечке». Значит, хозяев дома нет, один робот-пылесос беснуется?

— Хозяев нет, — подтвердила Лилит. — Есть только ядро. Оно вон там, — она указала на центральную сферу, которая светилась так ярко и правильно, что на неё было больно смотреть без чувства вины за свои недостатки.

Марго выпрямилась, её архитектурный азарт вспыхнул с новой силой. — Значит, мы не будем её ломать. Мы устроим ей «обновление ПО». Если она хочет баланса — мы дадим ей баланс, в котором хаос официально признан валютой.

— Да! — Мальфас затрясся от восторга. — Мы впарим ей «фиктивные авансы» на поставку непредсказуемости! Мы заставим её считать каждую твою истерику, Асмодей, золотым запасом космоса!

— А я, — Лилит хитро прищурилась, — подкину ей в код парочку древних заклинаний «незавершенного действия». Пусть попробует усреднить то, что само не знает, чем закончится!

Асмодей оскалился, его когти удлинились, высекая искры из пустоты.

— Команда мечты: демон-бухгалтер, падшая соблазнительница, квантовый кот, бабка с грибами и архитектор-недоучка идут взламывать космический компьютер. Если мы выживем, я прикажу написать об этом оперу. Орать её будут в самом глубоком кругу ада, чтобы даже матрица содрогнулась!

— Ну что, — Марго решительно шагнула к ядру. — Пора показать этой железяке, что жизнь — это не уравнение, а прекрасная, грязная и абсолютно нелогичная ошибка. Мальфас, готовь первичную документацию на хаос! Мы идем брать этот банк!

«Бомба Асимметрии» Шрёдингера теперь не просто пульсировала, она вибрировала с грацией бешеного отбойного молотка, а звук напоминал крик чайки, застрявшей в вентиляторе.

— Всё, народ, пристегнитесь! — вякнул кот, вцепившись когтями в алтарь. — Мы идем в самое сердце этой бюрократической опухоли. Либо мы спасем мир, либо нас распылит на атомы, и я наконец-то узнаю, есть ли в раю безлимитный тунец.

— Марго, твой «патч» готов? — Асмодей поправил доспех, который подозрительно обтягивал его внушительные бицепсы. — Или мы будем бить матрицу свернутой газетой?

Марго лихорадочно дорисовывала что-то на скетчпаде. — Патч готов. Я внедрила туда алгоритм «Женской логики». Матрица попытается его вычислить и просто самоликвидируется от когнитивного диссонанса. Это будет не просто асимметрия, это будет полный архитектурный дебош!

— А мои фиктивные счета! — взвизгнул Мальфас. — Я оформил на матрицу кредит под залог её же совести! Проценты капают каждую наносекунду. К моменту нашей встречи она будет должна нам полторы бесконечности!

— Главное, чтоб там было где присесть, — проворчала баба Нина, поправляя платок. — А то у меня кости ноют, а этот ваш портал выглядит как вход в бесплатную стоматологию.

Шрёдингер нажал на «Пуск». Портал открылся со звуком «Чпок!», как будто кто-то открыл бутылку шампанского размером с галактику. Но вместо обещанного мавзолея хранителей их затянуло в… никуда.

Яркая вспышка озарила всё вокруг, после чего их выкинуло в ослепительно-белую пустоту. Это было похоже на то, как если бы вас заперли внутри гигантского чистого листа бумаги, на котором кто-то забыл нарисовать жизнь.

— Ошибка! — заорал Шрёдингер, его голос доносился откуда-то издалека. — Нас перехватили! Это «карантинная зона»! Матрица включила режим «безопасное извлечение флешки»!

Пространство начало сжиматься. Стены этой белой комнаты двигались на них с неумолимостью кредиторов. Мальфаса, Лилит и бабу Нину отрезало мерцающей стеной, похожей на битые пиксели.

— Марго! Асмодей! — кричала Лилит, колотя по стене каблуком. — Нас разделило! Нас сейчас… аннулируют!

— Спокойно! — рыкнул Асмодей, пытаясь пробить стену плечом. Но его плечо просто проходило сквозь неё, как сквозь кисель. — Мы в кармане реальности! И этот карман явно собирается нас прихлопнуть, как назойливых мух!

Марго тыкала в планшет, но тот выдавал только надпись: «Ошибка 404: Смысл жизни не найден. Нажмите Х для самоуничтожения». — Она нас изолировала! — выдохнула Марго. — Это… это космический шредер. Нас сейчас просто сотрут из памяти, как неудачное селфи!

Стены сжимались. Воздуха становилось меньше, чем совести у Мальфаса. Ослепительный свет жег глаза. Это был конец. Скучный, белый, стерильный конец.

Асмодей обернулся к Марго. В его золотых глазах отражалась белизна. Он выглядел как бог, который осознал, что его верующие перешли на подписку в другом приложении.

— Кажется, Архитектор, мы допрыгались, — прохрипел он. — Нас сотрет механизм, у которого даже нет чувства юмора. Обидно, чёрт возьми.

Марго посмотрела на него. В этом сужающемся аду, где не было ни звука, ни надежды, Асмодей казался единственным реальным объектом. Его ярость, его мощь, его… ну ладно, его чертовски привлекательная демоническая рожа. Впервые её логичный ум сказал: «Да к чёрту всё».

— Нет, — прошептала она. — Я не позволю какой-то таблице Excel решить, когда мне исчезнуть.

Она сделала шаг к нему. Стены были уже так близко, что их можно было потрогать локтями. Смерть дышала им в затылок стерильным холодом. Асмодей посмотрел на неё, и в его взгляде вспыхнуло что-то такое, от чего у Марго внутри всё скрутилось в узел, который не развязал бы и величайший математик.

Это был бунт. Самый настоящий, грязный и честный бунт против тишины.

— Если умирать, — прорычал Асмодей, притягивая её к себе, — то так, чтобы у этой матрицы вылетели все предохранители от нашего неприличия!

Их губы столкнулись с силой лобового столкновения двух поездов, груженых динамитом. Это был не поцелуй, это была война за право чувствовать. Одежда полетела в разные стороны, словно её сдуло ураганом их общего отчаяния.

Асмодей вжал её в невидимую, пульсирующую стену. Его руки, горячие как жерло вулкана, сминали её кожу, оставляя пылающие следы. Марго впилась ногтями в его плечи, чувствуя под пальцами твердые мышцы и дикую пульсацию его адской крови.

— Давай, демон! — выдохнула она ему в рот. — Покажи этой системе, что такое ошибка вычисления!

Он вошел в нее одним мощным, грубым толчком, выбивая из легких воздух и остатки здравого смысла. Марго вскрикнула, запрокинув голову, её тело выгнулось дугой, принимая его неистовый напор. Это была не любовь, это была чистая, концентрированная ярость жизни. Каждый его удар был как молот по наковальне реальности. Стены кармана задрожали.

Марго обхватила его ногами, притягивая еще глубже, желая раствориться в этом огне. Она чувствовала, как он заполняет её до предела, как её собственные мышцы сжимаются в экстазе, который был острее ножа. Асмодей рычал, его движения были дикими, первобытными, лишенными всякой грации, кроме грации выживающего зверя.