— Вчера мои помидоры предвыборную агитацию устроили! Обещают, значит, вырасти до размеров арбуза и обеспечить всех соседей бесплатным томатным соком, если я их не сорву! А огурцы, эти капиталисты, требуют себе отдельную грядку с золотыми удобрениями! И говорят, что их кривая роста должна быть приоритетнее, чем у кого-либо другого! А редиска... ну, редиска, как всегда, за коммунизм среди червей. Все поровну, — пищат они, — и неважно, что мы такие маленькие! Дожили! Скоро мои герани будут требовать представительства в ООН. Понимаешь? Они уже заявляют, что их вклад в красоту мира недооценивается!"

Баба Нина потрясла головой, и ее яркий платок цвета фуксии затрепетал.

— А еще этот сорняк, который вчера вдруг заговорил на древне-арамейском, требуя возвращения к первородному хаосу! Мне пришлось его заговорить на вечное цветение в вазе, чтобы он не сеял панику среди петрушки. И все это от слишком большого количества слов, Марго! Слишком много мыслей, которые не знают, куда деться. Вот раньше как было? Растения росли, кошки спали, люди работали. Порядок был! Ну, или такой порядок, который я могла оберегами контролировать. А сейчас? Мне приходится каждый день заново программировать свои обереги под новую реальность!"

Она вздохнула, поливая ромашки, которые тут же начали бурно обсуждать преимущества забастовки среди стеблей. Марго поняла, что даже самые невинные аспекты их нового мира, казалось бы, идеального в своей динамичной асимметрии, начинали давать трещины. И если даже ромашки становятся политически активными, это означало, что проблемы были куда глубже, чем просто плохое качество межпространственной моцареллы или ворчание Шрёдингера.

Марго подошла к панорамному окну. Под ней простирался мир, переполненный жизнью, идеями, амбициями и парадоксами. Космические корабли-такси, управляемые разумными выдрами, проносились мимо шпилей новостроек, а под ними, в парке, на газоне, бобры-чиновники спорили с воронами-адвокатами по поводу несанкционированного строительства гнезда на чужой собственности. Разумные собаки-полицейские в маленьких бронежилетах пытались урегулировать спор между двумя стаями котов-хулиганов, которые настаивали на своем праве на "творческое мусорение".

Каждый звук, каждое движение в этом мире было симфонией различий, но эта симфония начинала превращаться в диссонанс. Марго чувствовала, что все эти уникальные, удивительные формы жизни, которые они с Асмодеем помогли пробудить, теперь грозили разорвать друг друга на части.

Шрёдингер, приоткрыв второй глаз, лениво протянул: "Марго, я тут подумал. Если мои идеи остаются в суперпозиции, то и решение проблемы с дятлом, вероятно, тоже. Может, просто предложить ему орехов? Заодно и мне принесёшь".

Марго лишь улыбнулась. Она почувствовала, как её волосы меняют цвет с изумрудного на ярко-синий, как волны энергии накатывают на неё, и она поняла, что этот день будет долгим, очень долгим.

Если прошлое утро в хрущевке Марго было метафизическим испытанием, то нынешнее обещало стать апофеозом коммунальной конфронтации, завернутой в липкую ленту абсурда. Перебои с горячей водой достигли критической отметки, и это было лишь вершиной айсберга, или, точнее, жировой пробки в межвидовом коллекторе.

Первый серьезный конфликт, вышедший из-под контроля, разгорелся на самом бытовом уровне, но с межвидовым размахом, угрожая не только водоснабжению, но и самому понятию "мирного сосуществования". Это была эпическая "Битва за канализацию".

На одной стороне баррикад (в данном случае, за проржавевшим вентилем в подвале) стояло человеческое ТСЖ дома Марго, возглавляемое вечно недовольной Зинаидой Петровной. Зинаида Петровна, женщина, чья морщины были высечены не временем, а постоянной борьбой с мировым беспорядком, теперь боролась с беспорядком под землей. Ее голос, отточенный годами выговоров неплательщикам за коммунальные услуги, мог пробить бетонную стену.

"Это возмутительно, Марго!" — вещала она в домофон, ее лицо на экране было краснее, чем самая спелая помидорка Бабы Нины. — "Опять! Вчера вечером из нашего унитаза на четвертом этаже вылезла крыса в крошечном водолазном костюме и стала требовать объяснений, почему мы, видите ли, "нарушаем их межпространственные водные пути"! А сегодня утром, когда я открыла кран, оттуда полился какой-то морковный сок с запахом машинного масла! Что происходит?!"

Марго прекрасно знала что происходит. Под их домом, используя человеческие коммуникации, "Совет Разумных Крыс", под руководством своего лидера, профессора Хвостовского, создал целый подземный мегаполис. Это было чудо архитектуры грызунов – тоннели, освещенные флуоресцентными грибами, капсульные отели из пластиковых бутылок, даже биржа, где торговали крошками сыра и обрезками проводов.

Профессор Хвостовский, был крысой-альбиносом с пронзительными красными глазами и мантией из рваных носовых платков. Он обладал общепризнанным авторитетом и докторской степенью по урбанистике, полученной в крысином университете "Лапчатый свод знаний". Хвостовский настаивал, что "человеческие трубы – это устаревшая инфраструктура, совершенно неэффективная для современных транспортных потребностей".

"Мы, госпожа Марго, — пищал профессор, демонстрируя голографические чертежи, спроецированные на стену канализационного коллектора, — создали высокоскоростные магистрали для грызунов! Ваша канализация — это наша транс-планетарная система доставки! И ваши "отходы", как вы их называете, являются ценнейшим ресурсом для наших био-реакторов! Но ваши "сливы", а особенно эти агрессивные потоки горячей воды, нарушают оптимальное температурное зонирование наших жилых районов! Мы требуем, чтобы человеческие унитазы были переведены на ручной режим использования, а также введена квота на сброс органических отходов – не более 200 граммов на домохозяйство в день!"

Зинаида Петровна, конечно, не собиралась переходить на "ручной режим использования унитазов" или взвешивать свои отходы.

— Это варварство! — кричала она. — Мы платим за горячую воду! А из-за этих… этих хвостовых оккупантов у нас ее нет на пятом этаже! И кто будет отвечать за ущерб, когда мой любимый фикус завянет от холодной воды?!"

Асмодей, куратор дестабилизации, наблюдая за нарастающим абсурдом, был в своей стихии. Он, конечно, не мог просто сидеть сложа руки. С истинно дьявольским наслаждением он тайно подбрасывал обеим сторонам "стратегические планы", написанные на древних свитках, стилизованных под "Завещания скрытых властелинов". Для крыс это был план по "диверсионному отключению человеческих унитазов" в ночное время с помощью специально обученных "отрядов закупорки", а также "захвату стратегически важных водосточных труб для расширения жилых площадей". На свитке для ТСЖ Асмодей начертал "использование кошек-дронов для патрулирования подземных территорий" и "задействование ультразвуковых отпугивателей, настроенных на частоту крысиных предвыборных дебатов".

Все это, конечно, лишь усиливало конфликт. Зинаида Петровна пыталась организовать "кошачий патруль" из соседских Барсиков, но те, оказавшись разумными, требовали тройную оплату в виде свежего лосося. Профессор Хвостовский, в свою очередь, успешно применил "отряды закупорки", и теперь каждый смыв воды в доме Марго сопровождался зловещим бульканьем и опасениями, что вода пойдет обратно.

Лилит, глава департамента контролируемого безобразия, напротив, пыталась наладить дипломатию. Она спустилась в подвал, с целью использования своих навыков в психологии и убеждении. Ее голос был бархатным, ее взгляд — обворожительным, а улыбка могла растопить айсберг из измерения Х-9, где все было сделано изо льда.