"Господа крысы, — начала Лилит, грациозно поправляя прядь огненно-рыжих волос, — возможно, мы сможем найти компромисс? Ваша инфраструктура весьма впечатляет, но, согласитесь, человеческие потребности тоже имеют значение. Что, если мы предложим вам выделенные линии, так сказать, "крысиные автобаны", а вы оставите нам наши… основные коммуникации?"

Профессор Хвостовский, однако, оказался совершенно невосприимчив к ее манипуляциям. Он сидел на перевернутом ведре, деловито откусывая от кусочка швейцарского сыра, который, очевидно, был несанкционированно добыт из чьего-то холодильника.

— Ваше обаяние, госпожа Лилит, — пищал профессор, почти не глядя на нее, — совершенно не влияет на наш генетический код и, что более важно, на наши логические цепочки. Мы — рациональные существа. Нам нужны не красивые слова, а данные. И, возможно, еще кусочек этого сыра. У вас есть более веские аргументы? Например, математическое обоснование, почему ваша устаревшая система должна препятствовать нашей высокоэффективной? Могу я вам продемонстрировать графики потоков отходов и оптимального распределения ресурсов в условиях "крысиного проекта долголетия?"

Лилит моргнула. Никто, кажется, никогда не был так невосприимчив к ее чарам. Даже демоны из низших слоев ада падали к ее ногам, а тут — крысы. Она попыталась снова, на этот раз делая акцент на "обмене культурными ценностями", предлагая крысам посетить человеческую оперу.

— Опера, госпожа Лилит, — ответил профессор, облизывая усики, — является крайне неэффективным использованием временных ресурсов. У нас нет времени на пассивное поглощение звуковых вибраций, когда наша транспортная система требует срочной оптимизации. Может быть, вы предложите нам редкие сорта плесневелого сыра? Из измерения с повышенной влажностью? Вот это был бы аргумент!"

Лилит, наконец, поняла. Эти крысы, с их острым нюхом и рациональным мышлением, ценили логику и деликатесы куда больше, чем любое человеческое обаяние. Она отступила, чувствуя себя странно обескураженной.

— Так вот как выглядит чистая, незамутненная рациональность. — пробормотала она, поднимаясь наверх, чтобы доложить Марго.

Тем временем, пока под землей кипели сырные страсти, в небе над Москвой разгоралась своя "аэро-война". Небо, когда-то принадлежавшее лишь редким самолетам и облакам, теперь было зоной боевых действий.

Человеческие дроны доставки пиццы, с рекламными слоганами типа "Пицца за 30 минут, доставим даже на Марс! (при наличии разрешения на межпланетные полеты)", жужжали, словно гигантские пчелы, неся горячую еду. Они были оснащены лучшими системами навигации, новыми скоростными винтами и, конечно, встроенными динамиками, из которых постоянно доносились рекламные слоганы: "Голоден? Не жди!"

Однако их мирные цели столкнулись с грузовыми авиаперевозками, осуществляемыми разумными орлами-логистами из компании "Аэро-крылья свободы". Орлы, величественные, ширококрылые, с вшитыми в перья GPS-трекерами и миниатюрными камерами для регистрации грузов, были крайне недовольны. Их девиз был: "Несем все, от муравья до мамонта (по спецзаказу). Быстро, надежно, с достоинством!"

"Эти жужжащие консервные банки мешают нашему воздушному пространству!" — негодовал вожак орлов, Старый Клюв, чей размах крыльев составлял добрых четыре метра. Он сидел на шпиле Останкинской башни, наблюдая за движением. — "Они нарушают правила высотного эшелонирования и создают несанкционированные турбулентные потоки! Мы требуем, чтобы эти дроны уступали нам дорогу как высшим представителям воздушной стихии и носителям ценнейших грузов! Мы везем медицинские принадлежности для разумных сурков-хирургов и стратегически важные семена для гигантских, разумных подсолнухов! Это куда важнее, чем ваша жареная лепешка с колбасой!"

Человеческие операторы дронов, сидящие в подземных бункерах с экранами и джойстиками, огрызались в ответ по радио.

— Какое "высшее представительство", Старый Клюв?! Мы работаем по графику! У нас клиент голодный! А голодный человек — злой человек! Мы настаиваем на праве на беспрепятственную доставку до полуночи! И, кстати, вчера ваш "ценнейший груз" — мешок с какими-то блестящими камушками — чуть не сбил наш дрон с "крестьянской пиццей" на Кутузовском проспекте!

Воздушные битвы были одновременно комичными и опасными. Дроны пытались маневрировать, уворачиваясь от пикирующих орлов, которые, в свою очередь, пытались схватить дроны лапами, принимая их за "недостаточно шустрых жуков". Иногда дрон, уворачиваясь, терял пиццу, и она, словно метеорит, падала на головы ничего не подозревающих прохожих, превращая их в участников "внезапного пицца-пати". Однажды, дрон, неся пиццу "Маргарита" (кто бы мог подумать, что она станет объектом боевых действий?), столкнулся с орлом, несущим гигантскую тыкву. В результате на проспект упали горячая пицца и тыквенный суп, к непередаваемой радости местных котов.

Марго пыталась спроектировать "динамические воздушные коридоры". Это была система, которая бы менялась в зависимости от загруженности, погодных условий и даже настроения участников.

— Видите, — объясняла она, показывая голографическую карту, — в зависимости от количества пицц и тыкв в воздухе, коридоры меняются! Зеленые зоны для орлов, синие для дронов, а вот этот фиолетовый пунктир — это для тех, кто летит по вдохновению!"

Но ее идеи встречали лишь отторжение с обеих сторон. Птицы настаивали на "свободе полета" и "естественных воздушных потоках".

— Ваши коридоры, Марго, — квохтала старая ворона-активистка, — это тюрьма для свободного духа! Как я могу вдохновенно собирать блестящие фантики, если мне нужно следовать каким-то синим линиям? А что, если я захочу пойти против течения ветра? Это мое фундаментальное право! И, кстати, почему вы не предусмотрели зону для "медленного кружения почета"?

Люди, со своей стороны, настаивали на "праве на беспрепятственную доставку". "Клиент всегда голоден, Марго! — говорил оператор дронов, нервно грызя ногти. — Если пицца задержится на пятнадцать минут, он потребует ее бесплатно и напишет гневный отзыв! Наши алгоритмы не могут учитывать "вдохновение птиц"! Нам нужна четкая, понятная траектория, чтобы доставить эту пепперони до того, как она остынет!"

Марго чувствовала себя между молотом и наковальней, или, скорее, между клювом орла и лопастями дрона. Ее динамические коридоры казались слишком статичными для птиц и слишком динамичными для людей. Никто не хотел идти на компромисс.

В этот момент в дело вступил Шрёдингер. Как единственный, кого слушали обе стороны, он был назначен "Межвидовым медиатором по воздушным вопросам".

Его появление на совещании было впечатляющим. Он был доставлен на специальном, мягком дроне (который постоянно жужжал: "Груз деликатный, груз деликатный!") прямо к шпилю Останкинской башни, где собрались представители обеих сторон. Шрёдингер вальяжно спрыгнул, потянулся, и его хвост принял форму идеального вопросительного знака.

— Господа, — начал он своим мурлыкающим голосом, который, однако, нес в себе нотки абсолютной власти, — вы мешаете мне спать. Это непростительно. Мой последний сон был о квантовых полях сметаны, и теперь, благодаря вашим дрянным пилотажам, он прерван на самом интересном месте. Это преступление против кошачьего бытия. Итак, мои предложения крайне просты и предельно логичны".

Он оглядел собравшихся: дроны, зависшие вокруг шпиля, их операторы на связи и орлы, величественно парящие на потоках ветра.