— Пункт первый: все летают, куда хотят. Полная свобода, но с одним условием: никто не должен мешать мне спать. Если вы нарушите это правило, я начну квантовую дестабилизацию ближайшего склада с пиццей. Вы не хотите знать, что произойдет, когда пицца окажется одновременно в трех измерениях и ни в одном из них. Это будет хаос, который даже Асмодей не исправит, а я, Шрёдингер, буду его создателем.

Дроны тревожно зажужжали, а орлы нервно переглянулись. Угроза пиццей, находящейся в состоянии квантовой суперпозиции, была серьезной.

— Пункт второй: доставка тунца. Мне. Немедленно. Межпространственного, размером с дирижабль. И убедитесь, что он свежий! Если он будет хоть на долю секунды менее свежим, чем я предполагаю, я буду считать это нарушением пункта первого.

Операторы дронов и орлы-логисты одновременно начали лихорадочно связываться со своими базами.

— Пункт третий, — продолжил Шрёдингер, зевая, — все летают. Но если я вижу, что кто-то летает слишком логично или предсказуемо, я буду считать это личным оскорблением. Хаос должен быть динамичным и непредсказуемым. Используйте элемент случайности. И да, вы можете иногда обмениваться грузами. Это может быть весело. А теперь, если вы меня извините, мне нужно вернуться к моей прерванной медитации.

Его попытки разрядить обстановку, к сожалению, лишь приводили к еще большему хаосу, но теперь с комическим оттенком. Некоторые дроны, пытаясь выполнить приказ "использовать элемент случайности", начали доставлять тунца орлам, которые были весьма озадачены таким деликатесом, но быстро привыкли.

Марго смотрела на все это, держась за виски. С одной стороны, она понимала, что Шрёдингер, как всегда, превзошел себя в создании управляемого хаоса. С другой — ей нужно было придумать решение, которое бы удовлетворяло всех, а не приводило к случайному обмену едой и философским кризисам. Она поняла, что все эти конфликты, от подземных до небесных, были лишь симптомами более глубокой, системной проблемы. Проблемы коэволюции, которая оказалась куда более сложной, чем просто наделение животных разумом. И, кажется, без тунца размером с дирижабль здесь точно было не обойтись, как и без пары новых антидепрессантов для Зинаиды Петровны.

Мультивселенский хаос продолжал набирать обороты, к счастью, в этом водовороте абсурда всегда находился свой маяк, пусть и слегка пушистый.

Благодаря своей славе, а также неожиданной публикации (написанной, как он сам утверждал, "в состоянии глубокого квантового полусна после особо удачной охоты на фантомов"), под названием "Межвидовые права на сон и стратегическое бездействие", Шрёдингер обрел статус настоящего мультивселенского селебрити. Книга, в которой он доказывал, что "истинный покой является высшей формой бытия и ключом к пониманию вселенной, а его нарушение карается когтями возмездия", стала бестселлером. Она продавалась на всех измерениях, от пыльных библиотек измерений, где не было электричества, до цифровых платформ, где книги читались напрямую нейроимплантами.

Именно эта публикация принесла Шрёдингеру официальное приглашение на Глобальный Саммит по Коэволюции в Женеве. Приглашение, напечатанное на пергаменте из особого растения с измерения К-57 которое пахло сардинами, было доставлено лично голубиным дипломатическим курьером.

Шрёдингер, лениво разглядывая пергамент, который он тут же попытался превратить в подстилку для сна, лишь приоткрыл один глаз.

— Женева, говорите?" — мурлыкнул он. — Гнездо человеческой бюрократии. Хорошо, но у меня есть условия. Очень строгие условия. Мой статус не позволяет мне мириться с обыденностью.

Условия оказались под стать его экстравагантной личности:

1. Личный повар: специализирующийся на межпространственном тунце.

2. Горы самых мягких подушек: не менее семи, каждая из которых должна быть сделана из пера гигантских, абсолютно бесшумных фламинго из измерения З-9, где фламинго умели плести сны.

3. "Человек-чесалка": высококвалифицированный специалист, способный обеспечивать идеальное почесывание за ухом без сбоев, раздражения или попыток вести бессмысленные разговоры.

Последний пункт вызвал особую волну негодования. Асмодей, вечно мрачный, но неизменно эффектный, усмехнулся.

— Интересно, кто удостоится такой чести?"

К всеобщему изумлению, и к его собственному величайшему негодованию, Мальфас, главный аудитор асимметрии, был назначен на эту унизительную роль. Мальфас, существо, чья сущность была соткана из порядка, чисел и бесконечного анализа, буквально покраснел от ярости, его обычно безупречно уложенные волосы, казалось, встали дыбом.

"Я?!" — воскликнул он, его голос звенел от возмущения. — Я — главный аудитор асимметрии, личный представитель самого… самого меня в этой команде! Я руковожу тысячами аналитических дронов, я расшифровываю коды межгалактических налоговых систем, я свожу дебет с кредитом на уровне мультивселенской экономики! Я не банный лист для кота! Я отказываюсь! Это унизительно для моего статуса!

Шрёдингер, который в этот момент уже развалился на одной из подушек, с комфортом вытянув лапы, лишь приоткрыл один глаз и посмотрел на Мальфаса. Его взгляд был долгим, пронзительным и, кажется, содержал в себе угрозу превратить все цифры в его аналитических отчетах в бесконечные ряды пушистых ноликов. Мальфас, несмотря на всю свою гордость, почувствовал легкий холодок. Он знал, что Шрёдингер не шутит, когда дело касается его комфорта.

—Судьба, Мальфас, — промурлыкал Шрёдингер. — Прими ее. Иначе твои отчеты будут сданы с просрочкой. И да, начинай с левого уха. У меня там небольшая квантовая флуктуация, требующая стабилизации.

Мальфас обреченно вздохнул. Его судьба в этой миссии принимала все более абсурдные обороты. Он, повелитель чисел, должен был чесать кота. Весь его многовековой опыт демона-бюрократа был бесполезен перед кошачьим авторитетом.

Марго и остальная команда — Асмодей, Лилит и Баба Нина с ее неизменным чайником, в котором теперь был "Настой для успокоения межвидовых страстей" — отправились с ними в Женеву в качестве "консультантов по асимметричным решениям".

Поездка была не менее эпичной, чем само приглашение. Их личный самолет, модифицированный Марго, чтобы выдерживать межпространственные переходы (и выглядящий как летающая хрущевка), еле справлялся с багажом Шрёдингера, который включал не только подушки, но и мини-садик из разумной мяты и портативный аквариум с поющими рыбками, которых он любил слушать перед сном.

Женева. Город, веками служивший прибежищем для дипломатии и миротворчества, теперь превратился в невероятный цирк. Конгресс-центр, обычно строгий и респектабельный, гудел от какофонии межвидовых голосов и совершенно умопомрачительных требований.

Зал заседаний был переполнен. Делегаты-бобры, в идеально пошитых смокингах (с множеством карманов для инструментов), сидели за столами, деловито стуча по ним своими хвостами. Они требовали права на изменение русла всех рек на планете для создания "оптимальных гидроэнергетических сетей".

— Ваши человеческие ГЭС устарели! — стучал по трибуне бобр по имени Дам-Бобер-Нано, его голос был глубоким, как течение горной реки. — Это прошлый век! Мы можем производить энергию в сто раз эффективнее, если перестроим всю планетарную гидрологию! Мы предлагаем комплексный проект "Мультивидовой акватической автострады" с интегрированными био-реакторами и системой рекуперации энергии! Для этого нам потребуется всего лишь… перенаправить Амазонку через Сибирь, а Нил – в Арктику! Это чисто математически оптимально!