— Достань-ка канадцев, Вик. Проведём, так сказать, следственный эксперимент.

Мне и самому было интересно, что произойдёт с телами военных, поэтому я последовал его просьбе.

Стоило канадцам оказаться под светом кроваво-красного потолка, как их глазницы тут же вспыхнули кровавым огнём, и мне пришлось снова браться за меч.

— Что будем делать с остатками? — уточнил Морозов, когда всё было кончено.

— Мой партнёр заставил меня взять походный набор Титана, и там есть несколько колб алхимического огня, — отозвался я. — Предлагаю сжечь их.

— Поддерживаю, — кивнул капитан. — Не хотелось бы оставлять в тылу такие вот сюрпризы.

Я был согласен с ним, поэтому, сложив останки нежити в одну кучу, плеснул на них алхимическим огнём.

Хватило нескольких минут, чтобы от тел осталась лишь кучка пепла.

— Что ж, — протянул Морозов, даже не удивившись, что кости павших горели так, словно это был картон. — Получается, когда с потолка идёт кроваво-красный свет, поднимается нежить?

— Получается, так, — согласился я.

— А до этого он был просто белым и ничего не происходило, так?

— Белым, — подтвердил я. — Но не факт, что ничего не происходило. Мы же ещё даже в сам Лабиринт не сунулись. Так, топчемся на пороге.

— В таком случае, предлагаю подождать, — заявил Морозов. — Нужно понять, какова продолжительность этого сияния.

— Хорошая мысль. Сколько уже прошло?

— Двадцать восемь, нет, двадцать девять минут, — отозвался Морозов, бросив взгляд на свои наручные часы.

— Сухпаёк будешь?

— А давай.

Перекус занял где-то минут двадцать, за время которого потолок так и сиял кровавым заревом. Болтать настроения не было, и мы с Морозовым решили ещё раз изучить настенные инструкции по прохождению лабиринта.

Но не прошло и десяти минут, во время которых мы изучали картину на третьей стене, как потолок мигнул и из кроваво-красного превратился в огненно-оранжевый.

— Ровно час, — прокомментировал Морозов, а потом его взгляд привлекло едва заметное движение у пепелища. — Вик, ты это видишь?

— Вижу, — кивнул я, выходя вперёд. — Запомни этот момент, Эд. Ты являешься свидетелем рождения огненного элементаля!

И действительно, сначала кучка пепла, которую оставил от тел алхимический огонь, просела, а затем в ней появился ярко-красный уголёк. Он на наших глазах вытянулся вверх, превратившись в метровый сгусток огня.

— Эй, дружище, — я встал так, чтобы прикрыть собой Морозова, — ты разумный?

В ответ огненный элементаль бросился на меня.

— Понятно…

Справиться с ожившим огнём оказалось довольно легко — я окутал свои руки молниями и буквально разорвал его на части. Как только примитивный энергокаркас оказался повреждён, элементаль рассыпался снопом искр.

— Лихо ты его, — протянул Морозов. — Такого из автомата не расстреляешь.

— Не знаю, на что рассчитывал Бестужев, посылая тебя сюда, — в тон капитану ответил я. — Зато теперь есть теория, что значат руны на стене.

— Четыре стихии, да? — проявил осведомлённость капитан.

— Узнаем через час, — усмехнулся я. — Пока что мы столкнулись с Огненной стихией и со Смертью.

— Да по-любому будут ещё Вода, Воздух и Земля, — заявил Морозов. — Будем ждать?

— Будем, — подтвердил я. — Нужно знать наверняка.

— Ну, надо, так надо, — не стал спорить Морозов. — Рассказывай, что это за руны, на которые ты так внимательно пялишься?

Делать было нечего, и я показал Морозову все руны, сопроводив свой рассказ догадками.

При должной толике фантазии, можно было разглядеть в схематичном изображении руны Воды каплю, в руне Огня — лепесток пламени, в руне Воздуха — порыв ветра, больше похожий на волну.

Самыми неочевидными были руны Земли — что-то, похожее на квадрат, и Смерти — какие-то закорючки, в которых лишь чудом можно было опознать человеческий череп. И оставались ещё две руны.

Выходило, что из семи рун, мы наверняка знали две — руны Смерти и Огня. Что до Воды и Воздуха — мы были уверены, что это они, а вот Земля до сих пор находилась под вопросом.

Ну а из оставшихся двух рун, одна, по идее, должна была символизировать Жизнь, а вторая была… нейтральная? Тот самый белый свет. Хотя даже не белый, а бледный.

Морозов был со мной, в общем-то, согласен, но насчёт последней руны сомневался — мол, не стоит рассчитывать на нейтральное влияние руны.

Но даже так, у нас сложилось более-менее целостное понимание происходящего.

А уж когда с момента появления огненного элементаля прошёл час, и свет с потолка сменился с огненно-оранжевого на льдисто-фиолетовый, и появился элементаль воды, мы с Морозовым убедились — мы на верном пути.

Элементаль появился не сразу — сначала из-за фиолетового света на стенах пещеры выступила изморозь, превратившаяся в капли воды, потом капли стекли на пол и образовали большую лужу, из которой и появился элементаль.

На этот раз мы с Морозовым решили поэкспериментировать, и Эд, дождавшись, когда я отвлеку элементаля, высыпал на него собранную в рубаху землю. Элементаль тут же расклеился и уменьшился в два раза, и хватило одного шлепка по его энергоструктуре, чтобы он развоплотился.

После водного элементаля пришёл черёд земляного — коричневый свет, затем воздушного — ослепительно-голубой.

С земляным элементалем Морозов справился сам, разбив его трофейной винтовкой, а вот воздушный, вместо того, чтобы на нас напасть, принялся носиться вокруг меня, словно пёсик.

Более того, он понимал все мои команды и беспрекословно их выполнял. У меня тут же появилось желание отправить его на разведку, но я решил дождаться окончания часа и посмотреть, что с ним будет.

Здравый смысл подсказывал, что он исчезнет — ведь в противном случае пещера была бы забита элементалями — так и случилось. С одной стороны — хорошо, с другой — было жаль потерять халявного разведчика.

Морозов сразу же выдвинул гипотезу о том, что мой ранг оказался выше, чем у элементаля, поэтому он и признал меня старшим, и я был с ним согласен.

Последней оказалась энергия Жизни.

С потолка ударил ярко-зелёный свет, ни дать ни взять, цвета весенней травы, а по телу разлилась энергия.

Мгновенно испарилась усталость, раны начали затягиваться на глазах, пропало чувство голода и жажды, в руках и ногах появилась сила. Движения стали быстрее и точнее, появилось внутреннее понимание, что мы можем бежать весь этот час и не устать при этом!

Мне такие метаморфозы были привычны, а вот Морозов с непривычки поймал корону и чуть не утащил меня в Лабиринт.

Я чудом заставил его остаться в пещере, и когда свет с потолка сменился мертво-белым, мы устроили мозговой штурм.

— Мы можем выдвигаться! — Морозов, что было на него непохоже, с трудом сидел на месте.

— Можем, — согласился я. — Но нужно выбрать маршрут. Сейчас у нас два варианта, и от того, какой мы выберем, будет зависеть, сколько времени мы здесь проведём.

— Пошли по самому короткому? — предложил Морозов. — Если Первого здесь нет, то искать его в Лабиринте бесполезно. Думаю, он рано или поздно окажется в центре.

— Вполне возможно, — кивнул я. — Но в таком случае, мы пропустим вот эти места, — я поочерёдно указал на шесть точек, отмеченных рунами.

— А зачем нам туда? — резонно возразил Морозов.

— На всякий случай, — уклончиво отозвался я, не желая рассказывать капитану про Шлем Первого Титана.

— А если там нас будут ждать мощные монстры? — протянул Морозов. — Если этими рунами обозначено логово их босса? Я вот не хочу встречаться с огромным огненным элементалем. У меня нет с собой пожарной машины, чтобы залить его водой и пеной.

— Зато у тебя есть я.

— И всё же, — покачал головой Морозов. — Это излишний риск.

— Это возможность, — не согласился я. — Этот Лабиринт был построен не просто так. Тут уйма стихийных ловушек. И есть обозначения этих самых стихий. Я считаю, нужно заглянуть хотя бы в одно из этих мест. Вдруг мы получим неуязвимость к конкретной стихии?