— Смотри, — Игорь ткнул логарифмической линейкой в карту. — "Кедр" на Урале, потом твоя битва в его окрестностях, и вот здесь, — он указал на точку к северу от Москвы, — неделю назад детектор Витьки зафиксировал короткий всплеск, почти мгновенный.

— Проба пространства, — кивнул я и тут же пояснил ребятам. — Тени не могут просто так телепортироваться куда им только вздумается. Темному Порядку нужно заранее "прощупать" нашу реальность, создать временный прокол, что оставляет заметный след.

Витька, сидевший в углу над своим паяльником, хмыкнул:

— След, который мой "Вулкан" (так он прозвал свой детектор) чует за три версты.

— Мы можем их выслеживать, — подытожила Марина, оторвавшись от микроскопа. — Значит, можем действовать на опережение.

Именно тогда и родилась идея операции "Аврора".

— Мы не можем ждать, пока они придут к нам или найдут штаб, — сказал я, расхаживая по комнате. — Это пассивная оборона. А оборона, как нас учили на военной кафедре — это смерть для армии. Нам нужно атаковать.

— Атаковать? — Витька поднял бровь. — Ну, наконец-то, думал, что никогда не предложишь, так и будешь сражаться в одиночку. Но учти, что нас всего четверо. Ну, один с половиной, если считать тебя за целую армию.

— Не так, — улыбнулся я и поправил его. — Мы — спецгруппа. Разведывательно-ударный отряд. А то, что нас мало, не суть. У нас есть уже что можно противоставить им. Не зря же столько трудились.

— Звучит как название операции КГБ, — заметил Игорь.

— Так и есть, — я перестал улыбаться и посмотрел на него серьёзно. — Это и будет операция КГБ, только без участия самого КГБ.

План был довольно дерзким и строился на трех китах советской действительности семидесятых: бюрократии, секретности и вере в плановую экономику (в нашем случае — в план операции).

Цель: выследить и уничтожить группу агентов Тёмного Порядка, которые, по данным Витькиного детектора и моих моего ментального щупа, Тени готовили новый прокол реальности в районе секретного объекта под Горьким. Объект занимался разработкой новых материалов для авиационной промышленности. Тени почуяли их из своего измерения, как маяк, и теперь готовили там прокол.

Роли были распределены чётко:

Я был командиром группы. На мне лежала основная ударная работа, а заодно телепортация и защита остальных посредством наложения и поддержания щита.

Игорь Петров отвечал за физику. В бою он должен был определить точку прокола и разобраться с параметрами вражеского поля, чтобы оборудование или я могли пробить его своей атакой.

Виктор Волков занимался связью и наблюдением. Сам он рвался идти с нами и долго возмущался, когда я оставил его в штабе, но именно оттуда он мог нормально координировать группу по рации. Фактически именно он должен был следить за тем, чего мы сами не видели. Без его расчётов пришлось бы действовать вслепую.

Марина Ковалёва отвечала за биологию и должна была прикрывать наш тыл. Ей предстояло держаться рядом со мной и Игорем. Аптечку она не забыла на случай раненых — прихватила с собой армейскую АИ-2. Но куда больше её интересовали собственные разработки: несколько колб со штаммами бактерий, которые Марина с нескрываемым удовольствием называла своим «биологическим оружием». Девушка явно мечтала наконец проверить их в настоящем деле.

Мы назвали операцию "Аврора". Причем, не в честь крейсера, а в честь северного сияния — предвестника больших перемен и… в нашем случае, предвестника появления врага из другого мира.

День операции выдался пасмурным и холодным: низкие свинцовые тучи висели над лесом, обещая сильный ливень, а напряжение можно было резать ножом.

Я ещё раз оглядел себя. Старый бушлат, который мы нашли на складе лагеря, рабочие штаны и кирзачи. Без знаков различия, без каких-либо примет. Выглядел я вполне обычно. Если не знать, куда мы направляемся, можно было принять меня за геолога или студента на практике. В крайнем случае, за парня из какого-нибудь комсомольского стройотряда. Так и было задумано. Меньше всего нам сейчас нужна была форма, которая могла привлечь внимание.

Марина складывала в рюкзак аптечку и свой драгоценный чемоданчик с колбами.

— Ты точно уверена, что пойдешь с нами? — спросил я её ещё раз.

— Да, — она решительно застегнула клапан рюкзака. — Не могу сидеть здесь, пока вы там рискуете жизнями. Тем более, хочу проверить на практике работу бактерий и понять что еще можно доработать

— Могу подсобить, — я предпринял последнюю попытку. — Бросить эти штуки в агентов. Ты можешь просто дать образцы

— Нет, — Марина качнула головой и посмотрела мне в глаза. — Мне нужно самой убедиться. На месте. В реальных условиях.

Спорить не стал. Во-первых, она была права: ни я, ни Витька не сможем оценить, как поведёт себя её разработка в бою. Нужен её взгляд. Её чутьё. А во-вторых, переубеждать Марину, когда она уже всё решила, занятие бесполезное. Я это давно понял.

— Ладно. Идёшь с нами, — сказал я, думая о прикрытии.

Уже много раз тренировался накидывать щит на ребят. Сначала выходило криво — он расползался, как мыльная плёнка, и жрал слишком много энергии. Но потом я приноровился. Теперь выходило практически без затрат: тонкая, но прочная плёнка повторяла контуры тела.

Но была и ещё одна проблема: скорость врага, и моя собственная в разы превышала скорость обычного человека. Там, где агенты двигались рывками, как тени, Игорь или Марина просто не успели бы среагировать. Я это понимал ещё на тренировках, поэтому и отрабатывал щит не просто как броню, а как единое поле, которое накрывает человека целиком. Оно не только защищало, а как бы немного «подтягивало» носителя под мой темп. Не ускоряло его тело само по себе — это было бы опасно: мышцы и суставы не выдержали бы такой нагрузки. Вместо этого щит создавал вокруг лёгкий гравитационный сдвиг. Он как будто убирал лишнее сопротивление мира. Инерцию и вязкость движения. Внутри него время для человека текло чуть иначе, и его движения становились несколько быстрее и острее, чем должны были быть.

Первые разы ребят тошнило. Сказывался разрыв между тем, что чувствовал мозг, и тем, что делало тело. Но потом, в конце концов настроил щит под потребности их организма, и они привыкли. Теперь под моим щитом ребята могли двигаться хоть и не в одном ритме со мной, но гораздо быстрее, — достаточно, чтобы не быть статистами в бою.

Поэтому придумал ещё одну тактику замедления. Накрыть агентов сетью из спрессованного гравитацией воздуха. Тогда их скорость упадёт до человеческой. Марина и Игорь смогут их видеть, следить за ними, реагировать. Агенты перестанут быть смазанными тенями. Станут просто быстрыми и сильными противниками, но уже не недосягаемыми.

Игорь проверял свои расчеты в последней тетради.

— Если мои формулы верны, а я думаю, что они верны, то точка прокола будет находиться в квадрате 14–87 на карте Генштаба. Это заброшенная каменоломня в пяти километрах от периметра объекта.

— Отлично, — кивнул я. — Значит, действуем по плану "Б". — Почему "Б"? — спросил Витька из своего угла.

— Потому что план "А" — это когда враг приходит к нам неожиданно, а мы теперь играем по-крупному. — Рацию взял?

— В рюкзаке, — кивнул он. — Витька сказал, что со своей стационарной достанет нас откуда угодно, главное — открытый небосвод.

Мы вышли из штаба через заднюю дверь. Я активировал ментальное зрение Зорана, чтобы убедиться, что за нами нет слежки (обычной, человеческой, мало ли).

Чисто.

— Центр, я Отряд-1, как слышно? — проговорил в рацию "Ангара", которую Витька модифицировал для шифрованной связи на коротких волнах.

— Слышу вас отлично, Отряд-1, - раздался из динамика голос Витьки. — Детектор показывает фоновый шум. Объектов типа "Тень" в радиусе 50 км пока не обнаружено.

Я тоже просканировал пространство, и не обнаружил ничего, кроме далеких отголосков искажения.