Я уже собиралась свернуть бумаги и спрятать за пазухой, как вдруг услышала глухой щелчок. Где-то наверху, в доме. Слишком тяжелый звук для случайного скрипа.

Я замерла, держа в руках улику, и сердце ухнуло вниз. Калдред не должен был вернуться до утра. Я сунула бумаги за пазуху и тихо прикрыла ларец. Сердце било в виски.

— Поздно для чтения, не находишь? — донесся из коридора тягучий мужской голос.

Калдред? Или нет?

Тени в библиотеке дрогнули: сработала ловушка. Маленькие металлические шары скатились из-под стеллажа, и в следующий миг воздух прорезал тонкий свист: летели арбалетные стрелы, выпущенные из скрытых механизмов.

Я бросилась на пол, перекатилась к книжным полкам, слыша, как одна стрела вонзилась в дерево прямо там, где секунду назад была моя голова.

«Спокойно, Лира», — приказалая себе. Паника — вернейший путь на виселицу.

У двери показался силуэт. Высокий, плечистый, в плаще, отбрасывающем длинную тень. Калдред сам пришел проверить своё логово.

Я стиснула зубы, глядя на узкое окно в дальнем углу. Шанс был. Маленький, как игольное ушко. Но другого не будет.

Я глубоко вдохнула и приготовилась прыгнуть. Я метнулась к окну, чувствуя, как под ногами скользит мраморный пол. Калдред крикнул что-то грубое, и в тот же миг еще одна стрела просвистела мимо уха, вонзившись в стеллаж. Книги с грохотом рухнули на пол, поднимая облако пыли.

Не раздумывая, я ударила по раме локтем. Стекло треснуло, хрустнуло, и в лицо хлынул ночной воздух. В животе ухнуло: под окном обрывалась стена, вниз уходил каменный склон и сад, заросший терновником.

— Попалась! — донесся голос Калдреда.

— Еще посмотрим, — прошипела я и прыгнула.

Воздух хлестнул по лицу. Я рухнула в кусты, едва не выбив дыхание. Шипы вцепились в плащ, царапнули руку, но это было лучше, чем арбалетная стрела в спине.

Вспыхнули факелы. Кто-то завопил:

— Вора! Ловите вора!

Я пригнулась, скользнула в тень живой изгороди и побежала, зигзагами, как лиса от гончих. Сердце колотилось, каждая мышца окаменела от напряжения.

Позади послышался топот сапог и лай собак. Калдред гнал за мной всю свору.

Я нырнула в арку между садовыми стенами, скользнула под низкой калиткой и вывалилась на узкую улочку. Там уже ждала Рисса с конём.

— Быстрее, быстрее! — завопила она, протягивая мне руку.

Я вскочила в седло, прижав к груди свитки. Где-то вдали над садом взвился гневный крик Калдреда.

Я усмехнулась:

— Прости, милый. Твои бумаги сегодня ушли со мной.

Я ворвалась в наше укрытие с лицом, поцарапанным ветками, с плащом в рваных клочьях и сердцем, все еще колотившимся, как кузнечный молот. Но на душе было светло: у меня получилось!

Рисса, завидев меня, подскочила с места:

— Лира! Ты как? Они за тобой гнались?

Я только усмехнулась, доставая из-за пазухи свитки.

— Гнались. Но бумаги теперь у нас.

Я вывалила их на стол. Арда молча пододвинула свечу и развернула первый пергамент. Ее лицо оставалось непроницаемым, только пальцы напряглись, когда она увидела печати.

— Завещание, — сказала она хрипло. — Подделка. Почерк не ее.

— И отказ от наследства, — добавила я, разрывая второй свиток. — Как по маслу. Мужской почерк, но подписано «Элсинэ».

Рисса подняла брови:

— Сколько же мерзавцев на свете, считающих, что женщины их бесправные игрушки?

Я хмыкнула, пододвигая к Арде третий документ.

— Много. Но мы их перевоспитаем.

Арда долго вглядывалась в знаки на нижнем поле. Потом посмотрела на меня, и впервые за долгое время ее голос дрогнул.

— Лира… это печать. Официальная. Но она принадлежит не нотариусу, не судье. Это знак одного из заговорщиков.

Воздух в комнате словно стал гуще. Свеча мигнула.

Я откинулась на спинку стула и потерла виски.

— Ну что ж. Оказывается, Калдред играет не только против жены. Он играет против короны.

Утро выдалось тихим, ленивым. Солнце пробивалось сквозь узкое окно, золотя пыль в воздухе. Я растянулась на матрасе и впервые за долгое время позволила себе просто полежать.

После завтрака мы пошли к Элсинэ. Она встретила нас в маленькой гостиной, глаза ее были красные от слез. Когда я достала свитки и положила на стол, женщина закрыла лицо руками, а потом упала мне в ноги.

— Госпожа Лираэль… я… не знаю, как вас благодарить! Вы спасли моих девочек!

Я неловко подняла ее, сунула бумаги в руки.

— Скажешь спасибо, когда твои права подтвердят в суде. А пока — держи их крепко и никому не показывай, кроме доверенного писца.

Элсинэ кивала так часто, что я боялась, что у нее голова закружится. Мы простились быстро: лишние слова только тянут за собой слухи.

В городском квартале было шумно и мирно: торговцы выкладывали фрукты, дети гоняли деревянные палочки кожаным мячом. Что-то вроде городков. Мы втроем пошли по рядам, впервые за эти дни без оглядки на стражу.

Рисса, сияя, набрала мешок яблок, еще и сторговалась до половины цены. Арда купила мешок крупы и несколько кусков вяленого мяса. Я остановилась у лавки специй: позволила себе роскошь взять немного шафрана и корицы.

— Сегодня у нас будет пир, — сказала я, когда вернулись в укрытие.

Мы сложили все на стол, разожгли очаг. Пахло жареным мясом, а смех Риссы эхом отдавался от стен, будто в доме снова поселилась жизнь.

Вечером, когда мы втроем уже доели жаркое и собирались гасить свечи, в окно тихо постучали. Не как случайный гость, а ритмично, трижды. Сигнал, который знают только доверенные посыльные.

Я насторожилась, кивнула Арде. Та скользнула к двери, приоткрыла, и внутрь шагнул мальчишка лет двенадцати, в серой куртке, с гербом королевского дома на подкладке. Он молча поклонился, протянул запечатанный свиток и исчез, будто его и не было.

Печать на свитке была настоящая. Королевская.

Я сломала ее, развернула письмо. Бумага пахла ладаном и чем-то резким, придворным.

«Лираэль, твои деяния дошли до моего слуха. Я знаю о женщинах, которым ты помогла. Теперь мне нужна твоя помощь. Король совершил неосторожный поступок: он подписал указ, которого не должно существовать. Этот документ — оружие в руках наших врагов. Его необходимо изъять из королевских покоев и передать мне. Я жду тебя при луне, у старой часовни в саду дворца. К.»

Я отложила письмо, глядя на своих спутниц.

— Ну что, девочки… Видимо, мы перешли на новый уровень. На этот раз нам достался не муж-самодур и не подлог в библиотеке. На этот раз нам придется воровать у самого короля.

Рисса ахнула, а Арда только сжала губы и кивнула.

Я усмехнулась, чувствуя, как в груди снова просыпается охотничий азарт.

— Через три дня у нас будет работа. Самая рискованная из всех.

Мы втроем уставились на свиток, как коты на кувшин с молоком. Вроде вкусно, но можно и по морде схлопотать.

— Лира, — первой нарушила тишину Рисса, — ты понимаешь, что речь идет о покоях короля? О спальне, где он… э-э… спит?

— Благодарю за откровение, Рисса, — буркнула я. — Я-то думала, король ночует в конюшне.

Арда, конечно, держалась серьезно, но угол ее рта дрогнул. Она нашла в старых записях схему подземных ходов: когда-то ими пользовались слуги, чтобы таскать белье и провиант. Сейчас все о них забыли, кроме пары крыс и нескольких древних привидений.

— Если мы пойдем через главный вход, нас повесят до того, как мы дойдем до лестницы, — пояснила я. — Так что канализация — наше все.

— Канализация… — протянула Рисса, морщась. — Может, лучше сразу на виселицу? Там хотя бы чище.

По словам Арды, в покоях короля охрана была не простая, а особая: здоровенные бугаи, обвешанные железом так, что если один из них споткнется, весь дворец содрогнется от грохота.

— Главное — не шуметь, — заключила я. — Придется пробираться тихо.

— Тихо? — хмыкнула Рисса. — Ты? Это же как просить кота не шуршать, пока он жрет рыбьи головы из бумажного свертка.