— Так вороной каркала, как и всегда, — развела руками подруга.

Вороной каркала. Да уж, а если на соседнюю с поместьем ель и впрямь воронв прилетит и примется прочищать горло, мне каждый раз подскакивать в ожидании тревоги?

Нет уж, если Арда и Рисса собирались и дальше с моей помощью продолжать свое дело, наказывая мужчин и выручая несчастных женщин, значит, нужно было в корне менять ситуацию. Тщательно продумывать план, готовиться к каждому заданию, разведывая расположение комнат и мебели, распорядок дня обитателей дома и прочее. И, конечно, придумать нормальные сигналы на случай такой ситуации, как сегодня.

— Ты завещание-то нашла? — взволнованно спросила Рисса, когда первый страх от того, что я могла попасть в руки Ардера улегся.

— Нашла, конечно, — гордо заявила я.

А потом посмотрела на кончик ногтя, на котором блуждала серебряная магическая искорка, и поняла: я остаюсь. Если я могу быть здесь полезной и не допустить, чтобы с другими девушками произошло то же, что случилось со мной, значит, так тому и быть.

А еще… Иногда на сторону добра встают те, кто добром по сути не могут считаться. Но это еще не значит, что наше дело — не правое. Берегитесь, мужчины этого мира! Лираэль выходит на охоту!

Я вывалила мешочек на стол, рассыпая по поверхности звенящие серебряные монеты. Усталость тут же отступила — серебро умело лечить даже самые глубокие раны.

— Делим, — сказала я, стараясь не показать, что внутри ликую, как ребенок на ярмарке.

Три ровные кучки. Одна себе. Вторая — Риссе. Третья — Арде. Все честно.

— Как всегда, по справедливости, — подмигнула я, пододвигая долю Арде. — Не смотри так, будто я собираюсь тебя отравить. Бери.

Рисса, сияя, прижала свою горсть к груди, будто серебро может сбежать, если отпустить. Я только усмехнулась. А вот Арда постучала пальцами по столу, глядя на меня так, словно я наделала глупостей. Странно, я надеялась, что после удачного завершения истории с лордом Ардером она сможет мне доверять. Хотя, наверное, она и доверяла, просто беспокоилась.

— Расслабляться рано, — вздохнула Арда. — Есть еще одна женщина, которой нужна помощь.

Я закатила глаза.

— Ты серьезно? Я после сегодняшней вылазки хочу только принять ванну и рухнуть в кровать. Все. Больше ничего.

— Потом отдохнешь, — отрезала Арда. — Если не вмешаемся, она потеряет все.

Сердце у меня кольнуло. Опять. Эти истории всегда бьют в самое больное место. Я вздохнула, придвинула к себе свою кучку и лениво пересыпала монеты из ладони в ладонь.

— Ну что ж, раз мужчины этого города снова не умеют вести себя прилично… — я усмехнулась, поднимая взгляд. — Значит, нам с вами придется еще раз выйти на охоту.

Арда молча протянула мне конверт. Письмо пахло розовым маслом и пестрело пятнами, видимо, от слез. Кто-то слишком сильно прижимал перо к бумаге: буквы дрожали, будто руки писавшей тряслись.

"Госпожа Лираэль, мне не к кому больше обратиться. Мой муж Калдред решил лишить меня и дочерей всего наследства. Он подделал бумаги, будто я согласилась отдать ему приданое и дом моих родителей. Я клянусь, это ложь! Но законник на его стороне, а судьи слушают только его. Если я потеряю дом, мои девочки окажутся на улице.

Пожалуйста, помогите мне. Я готова отдать все, что имею, лишь бы правда восторжествовала. Всегда ваша, леди Элсинэ Валерис".

Я откинулась на спинку стула, сжимая письмо. Сердце дрогнуло, как будто мне самой нож воткнули под ребра. Да как так можно вообще⁈

— Ну? — Рисса заглянула через плечо. Ее глаза уже горели предвкушением. — Новое дело?

— Новое, — буркнула я и перевела взгляд на Арду. — Ты знала, что он подделал бумаги?

Арда кивнула, и в ее взгляде промелькнула тревога.

— Лира, это будет сложнее, чем кажется. Муж этой женщины не просто жадный индюк. Он связан с преступниками.

Я сжала письмо так, что чуть не порвала его.

— Это неважно, — отрезала я. — Никто не должен думать, что может топтать женщину, как грязь под сапогами.

Я сидела на подоконнике, перебирая в пальцах тонкую жемчужную нить. Мысли упрямо возвращались к одному и тому же: как подобраться к этим проклятым бумагам? Калдред наверняка держит их под замком.

— Лира, — тихо сказала Арда, прислоняясь к косяку, — ты можешь воровать хоть у дознавателей, но лучше начинать с простого. Слуги знают больше, чем хозяева думают.

Я смерила ее взглядом.

— Ты хочешь, чтобы я пошла по кухаркам и служанкам и выпытывала тайны?

— Именно, — спокойно ответила она. — Дом держится не на хозяине, а на тех, кто подает ему еду и стирает рубахи.

Я фыркнула, но мысль мне понравилась.

На следующий вечер я уже сидела на заднем крыльце, где пахло укропом и свежеиспеченным хлебом. Старая служанка Валерисов, женщина с руками, узловатыми, как корни старого дуба, смотрела на меня исподлобья. Я сунула ей пару серебряных монет, и лед тронулся.

— Лорд хранит все свое добро в библиотеке, — пробормотала она, сплевывая в сторону. — За книжным стеллажом, что напротив окна. Там дверца. А за ней — ларец железный. Никому туда ходу нет.

Я слушала, делая вид, что всё это пустяки, но внутри у меня сердце ухало так, будто уже чувствовало предстоящую охоту.

Когда я вернулась к Арде и Риссе, сообщила:

— Через два дня Калдред будет на собрании совета в городе. Значит, ночью мы проникнем в библиотеку. Время у нас будет. А если повезет, он ещё долго не поймет, что его сокровища исчезли.

Ночь опустилась на особняк Калдреда густым, бархатным покровом. Луна спряталась за тучами — настоящий подарок для таких, как я. Тишина стояла такая, что слышно было, как Рисса снаружи затаила дыхание, ожидая сигнала.

Я скользнула вдоль стены, растворяясь в тени плюща. Сердце билось ровно. Все лишнее ушло: осталась цель и путь к ней.

Окно библиотеки оказалось чуть приоткрытым: видимо, Калдред слишком полагался на свои замки и печати. Я ухмыльнулась. Мужчины всегда уверены, что их сейфы неприступны.

Внутри пахло старой бумагой и воском. Полки тянулись вверх до самого потолка, проседая от тяжести книг. И среди них он. Тот самый стеллаж, о котором говорила служанка.

Я провела пальцами по корешкам книг, и один из них легко подался, щелкнув замком. Полка мягко отъехала в сторону, обнажая узкую дверь.

— Красотка, — прошептала я себе.

За дверью стоял стол с ларцом. Железо, из которого его сделали, было темное, словно в него впиталась кровь, а по замку шли тонкие красные жилки — магическая печать, чувствительная к крови хозяина.

Я достала из-за пояса маленький флакон. Порошок внутри мерцал голубым, будто в нем застыли звёзды. Чуть тряхнула — и все вокруг стало тише. Магия будто прислушалась ко мне.

Присела к замку. Металл был холодный, упругий, как живая плоть. Я вдохнула глубоко и улыбнулась уголками губ:

— Ну что, дружок. Давай посмотрим, кто из нас хитрее.

Я присела ближе, приложила ухо к замку.

Металл сопротивлялся, печать то и дело пульсировала алым светом, словно пыталась оттолкнуть меня.

— Спокойно, — шепнула я, обмакивая кончик иглы в голубой порошок.

Сначала послышалось едва уловимое шипение. Потом запах жженого железа. Красные жилки дрогнули, затихли, словно усыпленные. Замок застонал и поддался.

Я подняла крышку, и из ларца пахнуло сыростью и плесенью. Но внутри лежали не старые книги, как можно было ожидать, а аккуратные свертки пергамента, перевязанные лентами.

Я развязала первый. Завещание. Поддельное, слишком свежие чернила, а подпись дрожиала так, будто собиралась сбежать с листка.

Второй сверток — отказ Элсинэ от наследства. Я стиснула зубы: мерзавец даже почерк подделал криво, но судье хватило бы и этого.

Третий — договор о передаче имения. Все, как она писала в письме.

— Попался, — прошипела я, чувствуя, как в груди поднимается холодная радость.