Пар густо клубился в воздухе, волосы теплыми прядями липли к шее, а я на ощупь пыталась найти полотенце, мысленно ругаясь на местных служанок, которые, похоже, решили, что чистые полотенца это роскошь, недостойная постояльцев.

К счастью, крохотный клочок грубой ткани все-таки обнаружился. Я старательно замотала в него все, что поместилось, а надо сказать, что прикрывало мое тело это ужасное полотенце весьма символически, и торопливо отправилась в комнату, чтобы переодеться, пока дознаватель не вернулся.

И в этот самый момент, когда я мокрая, практически голая, выскочила из купальни, дверь в комнату открылась, впуская моего временного соседа. Раньше, чем я рассчитывала. На целую вечность раньше.

Он остановился на пороге. На секунду от удивления у него дрогнули губы, но Ардаррен тотчас взял себя в руки, скользнул по мне почти равнодушным взглядом и молча закрыл дверь.

А я… я стояла у кровати, с распущенными мокрыми волосами, с каплями воды, которые скатывались по ключицам, и в полотенце, которое явно находилось в сговоре с вселенной и угрожающе сползало.

— Ты вернулся, — протянула я так, будто не замечала, насколько неприлично выгляжу. — Быстро. Неужели трактирщики оказались неразговорчивыми? Или у них с памятью не очень?

Он прислонился к стене плечом, не сводя с меня взгляд, и чуть хрипло сообщил:

— Я… обо всем уже спросил. Раньше, чем думал.

И замолчал. Между нами воцарилась неловкая тишина, которую никто не торопился прервать. Ардаррен, вероятно, представлял меня без полотенца, а я прикидывала, как бы так ловко подобраться к кровати и нырнуть под одеяло, чтобы он не заметил.

В конце концов, решив, что нападение — лучшая защита, я вскинула подбородок.

— Если ты собираешься стоять и пялиться, то… я буду считать, что это нарушение нашего соглашения!

— У нас в соглашении не было пункта о запрете смотреть, — невозмутимо ответил он, и я мысленно выругалась, потому что как ни крути, он был прав. Мы вообще толком ни о чем не договаривались, а сейчас он и вовсе мог прикинуться, что пялится на меня в целях безопасности.

— Тогда внесем поправку, — парировала я, шагнув к кровати. Тонкая ткань полотенца шевельнулась, пригрозив соскользнуть, и я вцепилась в край. — С завтрашнего утра.

Мужчина отошел от стены на пару шагов, и воздух между нами будто сжался.

— Лираэль…

И тут полотенце предательски дрогнуло, сползая ниже, чем я была готова позволить. Я подхватила его в последний момент, едва не лишившись остатков достоинства, и огрызнулась:

— Ни слова!

Ардаррен поднял руки, изображая жест капитуляции. И все же уголок его губ дрогнул.

— Даже мысли не было.

Лжец.

Я завернулась плотнее, поймав в отражении в зеркале свои горящие щеки, и с вызовом бросила:

— Твоя очередь в купальню. И, Ардаррен… если ты задержишься там дольше, чем нужно, я решу, что ты утонул. И не стану проверять.

— Я буду осторожен, — спокойно пообещал он и прошел мимо меня, окутав запахом хвои и пряностей.

Когда дверь купальни закрылась, я наконец выдохнула. Ну вот, теперь нам предстояло ночевать в одной комнате, делить купальню и притворяеться, что между нами ничего нет. Замечательно. Просто восхитительно.

И я бы поклялась, что где-то в глубине души, под раздражением и ехидством, пробудился крошечный, наглый огонек… интереса.

Я успела переодеться и сесть на край кровати, делая вид, что мне безумно интересно рассматривать трещину на стене, когда дверь купальни тихо открылась. Я не сразу повернулась, из упрямства, из осторожности и потому, что не понимала, чего ждать от моего случайного соседа. А вдруг он решил не соблюдать приличия и вышел в одном полотенце?

К счастью, с приличиями у Ардаррена все было в порядке. Он вышел с влажными волосами, в темной рубашке, прилипающей к влажному телу, и брюках, и в этом было что-то неформальное, неуместное для королевского дознавателя и воровки с клятвой на запястье. Я все же посмотрела на него и тут же пожалела об этом.

— Я смотрю, ты все-таки не утонул? — спросила я как можно равнодушнее, стараясь спрятать то странное волнение, которое нарастало внутри.

— С трудом, — хмыкнул дознаватель. — Ты оставила после себя слишком много пара…

Он подошел ближе, остановился рядом с кроватью. Свет свечи мягко ложился на его лицо, и вдруг стало ясно: он устал не меньше моего. Просто привык не показывать этого.

— Лираэль, послушай, — на этот раз серьезно и тихо сказал Ардаррен, — если тебе будет спокойнее, я могу лечь на пол.

Я посмотрела на него снизу вверх, прищурилась.

— Ты что, боишься меня?

— Нет, — ответил он честно. — Я боюсь нарушить допустимые границы, во сне я не всегда себя контролирую.

От этих слов у меня перехватило дыхание. Я отвернулась, похлопала по краю кровати.

— Ложись уже. Только не вздумай занимать больше половины. А если утратишь контроль, я найду способ напомнить тебе, где середина кровати.

Дознаватель устроился рядом, осторожно, словно мы не кровать делили, а балансировали на льдине в океане. Кровать была не очень большая, между нами оставалось расстояние в ладонь, но я телом чувствовала темло мужского тела, и мне вдруг очень захотелось защиты, поддержки и нежности. Впрочем, мужчина, лежащий со мной в постели, явно был наихудшим кандидатом на роль возлюбленного. Об этом всякий раз напоминала печать клятвы.

— Знаешь, — пробормотала я, подумав о том, что сейчас я усну и стану совершенно беззащитной, — если ты вдруг решишь меня предать, я, скорее всего, сначала расстроюсь… а потом сделаю тебе очень больно.

Дознаватель усмехнулся.

— Справедливо. В таком случае я постараюсь не давать тебе повода.

Я закрыла глаза. Его рука, чуть сдвинувшись, коснулась моей, случайно, конечно же. Я не отдернула свою руку. Ардаррен тоже не пошевелился.

И где-то на границе сна и яви я подумала, что заговорщики, артефакты и королевские тайны, это, пожалуй, проще, чем делить одну кровать с мужчиной, которому начинаешь доверять. Хотя делать этого, наверное, не стоило.

Я проснулась от ощущения, что вокруг подозрительно тихо, а это, как правило, верный признак беды. Не храпят соседи, не скрипят половицы, не орет петух под окном, будто ему срочно нужно сообщить всему королевству о своем существовании.

Я лежала неподвижно, с закрытыми глазами, собирая по кусочкам реальность, и почти сразу поняла две вещи. Первая: я все еще в постоялом дворе. Вторая: я в постели не одна.

Я приоткрыла один глаз. Ардаррен спал.

Это зрелище оказалось настолько неожиданным, что я на мгновение забыла, как дышать. Без своей привычной каменной собранности, без сурового дознавательского взгляда, которым обычно можно было придавить к стене преступника средней величины, он выглядел безмятежным и красивым. Волосы растрепались, одна рука была небрежно закинута поверх одеяла, и, разумеется, эта самая рука лежала у меня на талии.

— Прекрасно, — прошептала я себе. — Просто прекрасно, Лира. Ты дожила до утра в одной постели с королевским дознавателем и еще не умерла. Это определенно повод для гордости.

Я попыталась осторожно отодвинуться. Осторожно, потому что любое резкое движение грозило либо разбудить его, либо обнаружить, что я каким-то образом обвилась вокруг него, как плющ вокруг колонны. Этот вариант я предпочла не проверять.

Кровать, однако, решила иначе. Она предательски скрипнула. Ардаррен нахмурился во сне, что-то пробормотал и прижал меня к себе чуть крепче.

Я замерла, как вор в луче фонаря.

— Нет-нет-нет, — мысленно взмолилась я. — Мы так не договаривались.

Его глаза открылись. Несколько секунд он просто смотрел на меня, потом моргнул, потом посмотрел вниз, потом снова на меня.

— Доброе утро, — хрипло произнес он.

— Не делай резких движений, — заговорщицки прошептала я. — Если мы будем вести себя достаточно тихо, возможно, это все окажется коллективной галлюцинацией.