Уголок его губ дрогнул.

— Боюсь, галлюцинации нельзя ощутить тактильно, Лира.

— Это временно, — отрезала я. — Сейчас я встану, и мы оба притворимся, что ничего не произошло.

— Разумеется, — ухмыльнулся дознаватель и аккуратно убрал руку, словно я была не воровкой, а хрупким артефактом.

Я вскочила слишком быстро, запутавшись в одеяле, и едва не рухнула на пол. Он, разумеется, успел меня поймать, потому что, как выяснилось, у него вообще была вредная привычка вовремя подхватывать меня, когда я решила разбить себе нос.

Мы замерли. Опять он ко мне слишком близко!

— Ты… — начала я.

— Ты… — одновременно сказал он.

Мы оба замолчали. Я отступила первой, откашлялась и с самым серьезным видом поправила волосы.

— Итак, подведем итоги ночи. Ты не храпишь, а я не пыталась тебя зарезать. Значит, сотрудничество можно считать… условно успешным.

— Согласен, — весело кивнул Ардаррен. — Хотя, полагаю, впереди нас ждут куда более неловкие ситуации.

— Не сомневаюсь, — фыркнула я, направляясь к умывальнику. — Но предупреждаю сразу: если следующей ночью ты снова окажешься слишком близко, я начну брать плату за услуги, которые, как ты понимаешь, оказывать тебе не собираюсь.

— Запомню, — ответил он, поднимаясь с кровати. — А если ты снова будешь ворочаться во сне, прижимаясь ко мне всем телом…

Я вспыхнула от смущения, обернулась и, стараясь казаться спокойной, уточнила.

— То что?

— … я постараюсь не придавать этому значения, — ехидно закончил он.

Я хлопнула дверцей умывальника и пробормотала:

— Вот и чудненько, вот и поговорили…

И, к собственному ужасу, поняла, что улыбаюсь.

Утро окончательно вступило в свои права, когда мы, изображая двух совершенно нормальных и ничем не связанных между собой людей, спустились вниз по скрипучей лестнице постоялого двора. Я шла первой, с таким видом, будто никогда в жизни не делила постель с королевским дознавателем и уж тем более не просыпалась, уткнувшись носом ему в плечо. Ардаррен следовал за мной с каменным спокойствием человека, который либо ни от чего не смущается, либо умеет это скрывать так же хорошо, как государственные тайны.

В общем зале уже кипела жизнь. Кто-то громко спорил о ценах на овес, кто-то ругался с трактирщицей из-за вчерашнего эля, а кто-то, судя по виду, вообще не помнил, как оказался здесь и кто он такой. Мы уселись за свободный стол у окна, и я тут же схватила кружку с чаем, будто она могла служить щитом от неловкости.

— Яичница или каша? — лениво спросила трактирщица.

— Каша, — одновременно сказали мы.

Завтрак оказался на удивление приличным: хлеб был свежим, каша не напоминала строительный раствор, а чай даже пах не сеном, а травами. Я ела с аппетитом человека, который прекрасно понимал, что следующий прием пищи может состояться уже в темнице или вообще никогда.

Когда мы снова оказались в экипаже и рванули вперед, постоялый двор быстро остался позади. Дорога вывела нас к лесу, темному, густому, такому, где деревья стоят слишком близко друг к другу, словно специально сговариваются против путников. Я высунулась в окошко и прищурилась.

Дорога попетляла среди деревьев, а потом и вовсе пропала. Стало тише, прохладнее, и даже кони иногда испуганно ржали. Я как раз собиралась сказать что-нибудь язвительное, исключительно для поддержания душевного равновесия, когда экипаж резко дёрнулся и остановился.

— Что… — начала было я, но договорить не успела.

Раздался свист. А потом дорогу впереди перегородили мужчины в плащах, капюшоны которых закрывали лица.

— Ну вот, — вздохнула я, медленно откидываясь на спинку сиденья. Сердце неистово билось, а руки дрожали от испуга. — А день так хорошо начинался.

Ардаррен уже тянулся к оружию. Экипаж оказался в ловушке.

Разбойников оказалось столько, что у меня возникло стойкое ощущение, что этим нехитрым ремеслом занимались все мужчины из окрестных деревушек. Они высыпали из-за деревьев, как грибы после дождя, только куда менее симпатичные и с куда более настойчивым интересом к нашему имуществу и жизням.

Возница посмотрел на них, посмотрел на нас и, проявив редкостную ясность ума, сделал единственно возможное в данной ситуации: с воплем, достойным оперы, сиганул с козел и исчез в кустах с такой скоростью, будто всю жизнь готовился именно к этому моменту.

— Великолепно, — пробормотала я. — Обязательно оставлю ему чаевые. Если выживем.

Экипаж качнуло, дверца распахнулась, и чьи-то не слишком нежные руки ухватили меня за плащ. Мир на мгновение перевернулся, я вылетела наружу, как плохо закрепленный багаж, и приземлилась на землю с грацией, достойной мешка с картошкой.

Я перекатилась в сторону, ожидая удара, но… ничего не последовало. Потому что в этот момент в сражение вступил Ардаррен.

Воздух вокруг него будто сгустился, а потом вспыхнул. Разбойников отшвырнуло прочь, одного впечатало в дерево, другого швырнуло в колючий куст. Кто-то вскрикнул, кто-то выронил оружие, а кто-то внезапно вспомнил, что у него дома, возможно, осталась кастрюля на плите.

Я замерла, прижавшись к земле, и очень быстро сделала вывод: вот он, мой шанс! Договор я не нарушу: я никому ничего не обещала насчет героизма под ножами. Разбойники заняты, дознаватель тоже при деле. Я могу тихо, аккуратно, почти незаметно исчезнуть в лесу и…

Я уже почти скрылась за ближайшим деревом, когда услышала короткий, сдавленный вздох. Я обернулась прежде, чем успела себя остановить.

Ардаррен стоял, опираясь рукой о стенку экипажа. Разбойники валялись вокруг, кто без сознания, кто постанывая от боли. А он… он был бледен. И когда он попытался сделать шаг, колени его предательски подогнулись, и он медленно осел вниз, оставляя на дереве экипажа темный след.

— Твою ж бузину, — прошипела я, вскакивая на ноги.

Я уже была в двух шагах от леса, спасительных двух шагах.

— Будь ты проклят, Ардаррен Греор, — процедила я и развернулась обратно. — Ты просто невыносимо неудобный человек для побега.

Я подскочила к нему, опускаясь на колени.

— Живой⁈ — нервно уточнила я. — Только не вздумай умирать, я на это не подписывалась.

Он попытался усмехнуться, но вышло неубедительно.

— Кажется… да. Какой-то гад проткнул меня со спины.

— Кажется — это уже хорошо, — отрезала я, уже шаря руками, проверяя, откуда именно течет его кровь. — И если ты сейчас потеряешь сознание, я тебя привяжу к экипажу и буду тащить дальше.

Дознаватель устало прикрыл глаза, позволяя мне расстегивать его рубашку, вытирать рану на спине. Благо, хотя бы от экипажа на полшага отодвинулся, ровно настолько, чтобы я могла протянуть руку к ране.

— Отлично, Лира, — пробормотала я, раздумывая, чем бы промыть рану. — Поздравляю. Ты только что выбрала раненого дознавателя вместо свободы.

И, к собственному удивлению, поняла, что ни капли об этом не жалею.

Я уставилась на мужчину, потом перевела взгляд на кровавое пятно, расползающееся по неуместно белой рубашке, прикусила губу, стараясь справиться с волнением.

— Никуда не уходи, — пробормотала я, вскакивая и ныряя обратно в экипаж, бурча себе под нос. — Разбойников раскидал, себя продырявил, возницу напугал… прекрасное начало поездки.

Внутри экипажа все было перевёрнуто вверх дном, видимо, разбойники искали чем поживиться. Сумки валялись на полу, подушки съехали следом за багажом, зато где-то в углу, среди одеял и вконец испорченного плаща, я нащупала заветную бутыль с водой.

— Нашла, — воскликнула я и выскочила наружу, прижимая бутыль к груди так, будто это был какой-то особенный королевский артефакт, а не обычная пресная вода.

Ардаррен сидел, опершись спиной о колесо, изо всех сил стараясь казаться бодрым. Как будто ему было совсем небольно, а присел он просто так, отдохнуть.

— Не двигайся, — скомандовала я, опускаясь рядом.