— Спасибо, — произнесла Коллинз, передвигая свою машинку. — Блин, только не развод!

— Я слышал, первые мужья молочные.

— Логично, — ухмыльнулась Коллинз. — Эм… говоря о неудавшихся обязательствах…

— Ты хочешь знать, почему я расторг помолвку, — закончил я за нее.

Она опустила взгляд и кивнула.

— Я задавалась этим вопросом с той самой секунды, как ты об этом обмолвился.

— Мы просто не подходили друг другу.

— И как ты это понял? Просто чуйка?

— Скорее тоскливое, всепоглощающее чувство ужаса, — пояснил я. — Мой сосед по квартире встречался с ее сестрой, так мы и познакомились. Нас вечно сводили в компаниях, так что в какой-то момент мы просто решили быть вместе, чисто потому что это было удобно. Я не говорю, что у нас не было хороших моментов или что мне было на нее плевать, но, думаю, я просто на автопилоте делал то, что, как мне казалось, я должен делать в жизни. Когда фундаментом отношений становится удобство, чертовски трудно заставить себя расти вместе, а не разбегаться в разные стороны. Последние пару лет мы были скорее соседями по квартире, чем парой. Нам не хватало чувства, чтобы развиваться вместе. Я был глубоко несчастен.

— И ты сказал ей об этом?

Я кивнул.

— Сказал. Она ответила, что это пройдет. Но это не прошло, а просто пропитало всю мою жизнь, а потом переросло из неудовлетворенности жизнью в неудовлетворенность собой. Теперь, взглянув на это со стороны и пройдя через терапию, я понимаю: Джеки обожала контроль, и чем ниже я опускался, тем более податливым становился. Мне потребовалось слишком много времени, чтобы осознать, в какую пустую оболочку я превратился. Я больше не мог там оставаться, не мог быть тем парнем. Я понял, что мне нужно уйти и попытаться найти что-то настоящее, чем оставаться ради гарантированного варианта, который меня разрушает.

— Мне так жаль, Брэди, — шепотом произнесла Коллинз. — Ты заслуживаешь лучшего.

— Я знаю, — ответил я. — Я старался не быть козлом, но невозможно обойтись без боли, когда ты расторгаешь помолвку по причине, которая кажется не такой уж существенной… Особенно когда пытаешься донести это до женщины, которая логична и буквальна во всех смыслах этого слова.

— И оно того стоило? Разрушить всю жизнь ради призрачной надежды, что где-то там может быть что-то лучшее? — спросила Коллинз. Ее взгляд стал невероятно мягким.

Я подумал о мотоцикле, который купил сразу после разрыва помолвки. Подумал о том, каково было лететь на нем через разные штаты по извилистым дорогам. Подумал о том, что почувствовал, когда впервые увидел Свитуотер-Пик на горизонте, будто весь огромный мир ждал меня, и этот маленький городок был только началом.

Я вспомнил старую церковь и чердак. Подумал о краске на окнах мастерской и о забитом заказами графике. Подумал о реке Свитуотер и, больше всего на свете, о женщине рядом со мной, которая умела разговаривать с призраками.

— Да, — сказал я, смотря прямо ей в глаза. — Оно того стоило.

И тут, словно от резкого порыва ветра, пронесшегося по квартире, все свечи разом погасли, погрузив нас с Коллинз в абсолютную тьму. Я почувствовал, как воздух вокруг мгновенно наэлектризовался от моего дыхания.

— Это было…

— Не знаю, — выдохнула Коллинз.

Наши плечи соприкасались, и я почувствовал, как она разворачивается ко мне всем телом.

— Брэди.

— Да? — тихо спросил я.

Коллинз сглотнула.

— Это не в одни ворота.

Я поднял руку к ее лицу и прислонился лбом к ее лбу.

— Я знаю, — прошептал я. — Я знаю, Коллинз.

Я почувствовал ее руку у себя под рубашкой и другой рукой притянул плед плотнее, укрывая нас обоих.

— У нас все еще есть зрители?

Коллинз слегка отстранилась, всматриваясь во тьму квартиры.

— Нет. Больше никого, — ответила она. — А что?

— А то, что сейчас я тебя поцелую, — выдохнул я за секунду до того, как накрыл ее губы своими.

Не было ни колебаний, ни сомнений. Стоило нашим губам соприкоснуться, как ее пальцы мертвой хваткой впились в мои волосы, и мне показалось, что я физически не могу прижаться к ней достаточно близко. Я приподнялся на колени, и она подалась вслед за мной. Я обхватил ее за талию, уничтожая последние крохи пространства между нами.

Ее язык скользнул по моей губе, и я с сорвавшимся стоном открылся ей навстречу. Я ответил на ее ласку, сплетаясь с ней языком и поглаживая ладонями ее спину, талию и снова возвращаясь к ее лицу, пока у меня не закружилась голова.

Я отстранился, чтобы перевести дыхание.

— А ты хороша, — выдохнул я.

— Ты тоже, — слава богу, ее голос звучал точно так же прерывисто.

— Еще? — попросил я. Или, скорее, умолял.

— Еще, — согласилась Коллинз.

Глава двадцать первая

На следующее утро я проснулась от вибрации телефона, который лежал неподалеку. С трудом проморгавшись, я потянулась за ним. Вдруг что-то сжалось вокруг моей талии… Рука? Постойте-ка. Эту руку я узнаю из тысячи.

— Твой телефон звонит, — Брэди зевнул и поцеловал меня в затылок. Я подавила дрожь, пробежавшую по спине.

Прошлой ночью мы с Брэди целовались… долго и много. Дальше этого дело не зашло, но даже от одних его поцелуев мне казалось, будто меня обнажили, выставив напоказ все мои изъяны. В хорошем смысле. С ним мне было комфортно.

Сев на диване, я сгребла телефон с журнального столика и ответила.

— Привет, пап, — сказала я. — Все в порядке?

— Доброе утро, орешек, — отозвался Декс на другом конце провода. — Извини, если разбудил. Думал, ты уже собираешься на работу. — На кухне в квартире горел свет, а значит, электричество, должно быть, дали ночью.

— Проспала, — ответила я. — Что-то стряслось? Ты дома?

— В пути, — сказал он. — Буду только завтра, но твоей маме нужна помощь. Вчера вечером затопило подвал. Сломался водяной насос. — У родителей был подвал с отдельным выходом во двор, и лестница, ведущая наружу, вечно подтоплялась, именно поэтому подвал так и не доделали до конца. У папы была самодельная система откачки воды, которую он соорудил из удлинителя, насоса, найденного на помойке, и чистого энтузиазма.

— О нет, — выдохнула я. — Там все очень плохо?

— Довольно… паршиво. Кучу вещей придется выбросить. Не могла бы ты заехать туда после работы? Кларк весь день просидит в лавке, а мама, скорее всего, будет разрываться между домом и магазином.

По какой-то причине я снова перевела взгляд на Брэди, который пристально за мной наблюдал.

— Иди помоги им, — прошептал он.

— Ты уверен? — беззвучно артикулировала я губами, и он кивнул.

— Я могу приехать прямо сейчас, — сказала я в трубку. — Брэди на этой неделе идет с опережением графика, так что я ему пока не нужна.

На том конце провода раздался облегченный вздох.

— Как хорошо, что ты дома, орешек. Я перезвоню маме и предупрежу ее.

— Буду минут через тридцать.

— Договорились. Люблю тебя.

— И я тебя, — ответила я и положила трубку.

Без отца на связи я снова вспомнила, что меньше чем полторы минуты назад проснулась в объятиях Брэди. Я прочистила горло.

— Доброе утро.

— Доброе, — отозвался Брэди. — Не помню, как заснул здесь.

Я покачала головой.

— Я тоже. — Я помнила, как мы перебрались на диван, пока целовались, но когда все это переросло в «ложечки» и крепкий сон, выпало из памяти.

Похоже, это была первая ночь за целый год, когда я нормально выспалась.

— Я… Э-э… Прости за это, — Брэди неопределенно указал на диван.

Я приложила ладонь к его щеке.

— Не бери в голову. Вчерашний вечер был отличным… Правда, очень хорошим.

Брэди расплылся в неуверенной улыбке.

— Рад, что ты так думаешь.

Я кивнула.

— Быстро сбегаю в душ и поеду к родителям. Спасибо, что отпустил сегодня.

— Я поеду с тобой, — сказал Брэди. — Шесть рук лучше, чем четыре.

— Э-э… — Возразить на это было нечего. К тому же, если в подвале окажется полный кошмар, всю тяжелую работу можно будет свалить на Брэди. Я пока плохо представляла, что меня там ждет. — Да, хорошо, погнали.