— Я не мучаюсь, — заявила я. — У меня есть секретная стратегия, и она останется секретом. — Я подняла руку, делая знак Брэди отвернуться.

Он закатил глаза и недовольно фыркнул, но все же подчинился.

Я прижала локти к бокам, скрестила руки на груди, поджала подбородок и просто крутанулась на бок. Тело сделало полный оборот, на полсекунды я зависла в воздухе, а потом плюхнулась на пол с чем-то средним между глухим стуком и мокрым «чвяк».

Брэди все еще стоял ко мне спиной.

— Коллинз, ты что, только что просто скатилась с водяной кровати колбаской?

Я уставилась в потолок.

— Именно так. — И, к сожалению, я совершенно не учла потоп. Я чувствовала, как вода медленно впитывается в одежду.

— Досадно, что я сам до этого не додумался, — сказал Брэди, поворачиваясь. Увидев меня на полу, он прикусил губу, изо всех сил пытаясь не заржать. — Вставай, чудила. — Он протянул мне руку, и я взялась за нее.

Мы с Брэди продолжили разбирать коробки. Почти все было испорчено, нашлось буквально несколько коробок с винилом, которые, как я надеялась, получится спасти, если просушить. А вот куча винтажных подушек и пледов, то есть мягких вещей, увы, воду не пережила.

Каждый раз, когда нам приходилось кидать очередную вещь в кучу на выброс, плечи Брэди будто опускались еще на дюйм. Бедный мой обойщик.

Меня тоже начало накрывать, ведь коробка за коробкой с фрагментами моей прошлой жизни отправлялись на свалку. Мои плечи тоже поникли.

— Может, сделаем перерыв? — спросила я Брэди. — Мне нужно подзарядиться, устроить себе небольшой фотосинтез на солнышке.

— Давай, — согласился он.

Мы поднялись наверх и вышли через заднюю дверь. Сквозь тучи пробивалось солнце, а земля под ногами была мокрой. На горизонте уже собирались темные тучи, так что этот солнечный пятак был явно ненадолго.

Я остановилась на лучике и закрыла глаза, но тепла не хватало. Я пошла дальше, туда, где солнце светило вовсю, к батуту. Брэди, видимо, понял, куда я направляюсь, и прибавил шаг, буквально побежав к нему в конце двора.

Запрыгнув, он принялся скакать. На его лице сияла широченная улыбка.

— При первой встрече ты не казался таким дурашливым, — крикнула я ему.

— Прости, что не выглядел беззаботным, когда ты залила меня перцовкой, — отозвался он.

Подойдя ближе к батуту, я сложила пальцы рамкой у лица, имитируя фотоаппарат, и нажала указательным пальцем на воображаемую кнопку, делая мысленный снимок на память. Это забытое желание запечатлеть момент, спавшее во мне так долго, вспыхивало каждый раз, когда мы с Брэди оказывались рядом.

— Попрыгай со мной! — позвал Брэди.

— Ладно, — сказала я, забираясь на батут, — но если ты попробуешь сбить мне ритм двойным прыжком, клянусь богом, я тебя прикончу.

— Ничего не обещаю, Ходячая Неприятность, — хмыкнул Брэди. Я закатила глаза.

Я не прыгала на этом батуте тысячу лет и уже забыла это ощущение, когда на полсекунды зависаешь в воздухе, прежде чем ноги снова коснутся натянутого черного полотна. Я подставила лицо солнцу, позволив мышечной памяти сделать все за меня.

— Как же мне это нравится, — призналась я. — На душе так спокойно.

— Не то слово, — согласился Брэди. — Надо приходить сюда каждый раз, когда накрывает стресс.

— А от чего ты стрессуешь? — спросила я, повернувшись к нему. Солнца я больше не видела, но яркая улыбка на его лице вполне его заменяла.

— Да от всего и постоянно, — ответил он.

— А поподробнее?

— Ну не знаю, — начал Брэди. — Например, когда ты сказала, что я просираю свой шанс начать все с чистого листа.

— Я такого не говорила! — запротестовала я.

— Ну, может, и не прямым текстом, но намек был. — Брэди улыбнулся. — Хотя в последнее время я стал смотреть на это иначе.

— В последнее время? — переспросила я.

— Ты на меня довольно положительно влияешь, — сказал он.

— Ты первый человек в мире, который мне такое говорит.

Прыжки сблизили нас настолько, что при очередном приземлении я угодила ногами прямо на ноги Брэди, и мы оба со смехом растянулись на спине. Я смотрела, как его грудь вздымается от смеха, а лучики морщинок вокруг глаз становятся глубже, когда он улыбается.

Когда он повернулся ко мне, взгляд его был невероятно мягким. Рядом с ним я чувствовала себя в безопасности.

Брэди повернулся, протянул руку и нежно обнял меня за щеку.

— Все ощущается так… правильно.

У меня перехватило дыхание, и я даже не сразу услышала раскат грома, пока первые крупные капли дождя не начали мочить кожу.

— О боже, — засмеялась я. — Вайоминг: край, где погода меняется за секунду.

Но Брэди продолжал гладить мою щеку, и я положила ладонь ему на пресс.

— Тебя кто-нибудь целовал здесь, Коллинз? — спросил он. Я смотрела, как дождь мочит его темные волосы и стекает по лицу.

Я покачала головой. Брэди провел большим пальцем по моей губе и наклонился ближе. Я подалась навстречу.

Он бережно запустил пальцы в мои волосы, и я прижалась к нему всем телом. Это отличалось от того, что было вчера ночью. Вчера все было медленно, осторожно. А сейчас… Сейчас все было наполнено страстной спешкой. Я гладила его тело — грудь, плечи, руки. Мне казалось, что я недостаточно близко к нему. Мне безумно нравилось, как он притягивает меня за талию. Когда его язык коснулся моих губ, я приоткрыла рот.

Я наслаждалась вспыхнувшим между нами жаром, он защищал от прохладного дождя. Я чувствовала, с какой трепетной заботой он со мной обращается, словно я была для него чем-то невероятно ценным.

Рука Брэди скользнула из моих волос вниз по спине, к бедру, и я воспользовалась этим, чтобы закинуть ногу ему на поясницу. Из его горла вырвался низкий стон. Я запустила ладонь под пояс его джинсов, забираясь под футболку.

Неужели мне всегда так нравилось целоваться? Я не помнила. Думала, что нет, но это мне нравилось. Очень. Нравилось ощущение его тела, прижатого к моему, и жар его языка.

— Боже, Коллинз, — застонал Брэди мне в губы. — Ты идеальная.

Я была с этим не согласна, но этот момент и правда казался идеальным. Навалившись сверху, он укрыл меня своим телом от дождя. Я запустила руку глубоко ему под футболку, впиваясь ногтями в кожу на спине. Брэди подался бедрами вперед, и у меня вырвался судорожный вздох.

Еще. Мне нужно было еще.

Удерживаясь одной рукой над поверхностью батута, второй он провел по моему животу, поднялся выше между грудей и остановил ладонь на моей шее.

Брэди отстранился и уперся своим лбом в мой. Его грудь тяжело вздымалась.

— Я забыл, как дышать, — выдохнул он. — С тобой настолько хорошо, что я просто забыл, как дышать.

Мои губы расплылись в улыбке.

— Осторожнее, — шепнула я. — А то еще зазнаюсь.

Брэди снова поцеловал меня и отстранился.

— А ты зазнайся. Ты должна понимать, насколько ты потрясающая, Коллинз.

Я не хотела думать о том, что все это значит и куда приведет. Мне просто хотелось быть здесь, среди пейзажа старых воспоминаний, пока дождь поливал семена новых.

И вместо ответа, вместо того чтобы признаться, кем он начинает для меня становиться, я просто сгребла его за толстовку и снова притянула его губы к своим.

Глава двадцать вторая

Мы закончили у Картрайтов около шести вечера. Джоанни еще не вернулась, но прислала Коллинз эсэмэску: написала, что скоро будет дома и мы можем уезжать. На случай, если вдруг разразится еще один шторм, я установил новую помпу.

— Ты не мог бы подбросить меня к Кларк? — попросила Коллинз, когда мы сели в мой пикап. — Мне нужно с ней поговорить. Пора, — она тяжело вздохнула. — Вообще-то, это «пора» настало уже очень давно, но упертость у Картрайтов в крови. Правда, уступать первой мне еще ни разу не приходилось.

Я косо посмотрел на нее.

— Знаю, — сказала она. — Гордиться тут нечем.