Покой пришел с первым же касанием. Тяжелая ладонь опустилась на оголенное бедро, слишком осторожно скользнула выше, подтягивая к себе. Сердце мужчины билось гулко, спокойно, но мы оба знали, что в любую секунду это могло измениться. Он явно сдерживался, не желая спугнуть. Хотелось сказать, что я не рассыплюсь, что не злюсь и даже не думала обижаться, но глупое тело решило иначе.

Ты устала — легкое тепло в груди. Едва ощутимое, как солнечный луч на коже в особенно жаркий день. Тихий голос Дариона, шепчущий что-то благодарное, почти нежное. И наверняка — просто сон. Он так не может. Его руки никогда не дрожали. Его голос не ломался на полутонах.

Разве что один раз.Из-за меня.

Дверь скрипнула несколько раз. В первый — кто-то из прислуги опасливо заглянул внутрь, пролепетав что-то про встречу с послом из северных земель, но тут же вылетел в коридор — князь выбрал меня, оставшись рядом. Во второй — Элиас. Заглянул, но не решился войти — просто остался где-то поблизости. Чувствовала его даже в полудреме и тут же успокаивалась.

Третий стал последним. Я сама. Словно через долгие-долгие дни пришла в себя в каком-то странном, почти ужасающем спокойствии. Нарочно заглянула в соседнюю комнату —мою , которую так старательно ругала, — и старательно привела себя в порядок. Даже с каким-то удовольствием порассматривала ворох украшений, так и не надев ни одного.

Звон чего-то разбитого раздался из ближайшей гостинной. Затем — тишина и приглушенные голоса, из-за которых я нарочно замедлила шаг, стараясь не стучать каблуками по паркету. Знала, что подслушивать не самое лучшее увлечение, но имела полное право. Вообще все больше создавалось ощущение, что теперь я могу все — мне простят любую выходку, исполнят любой каприз. Лишь быбыла .

Разглядеть удалось немногое: зажженный камин, отблески огня в осколках на полу и два силуэта, едва различимых в полумраке. Только какие-то слишком побитые и неряшливые. Я осторожно приоткрыла дверь чуть шире, затаив дыхание, и удача была на моей стороне. Никто не заметил.

— Ты почти сжёг весь двор, — Дарион. С рассеченной губой и почти живым взглядом. Даже усмехнулся, что делал слишком редко. — Один из флигелей рухнул. Стены собирать уже не по камням. По осколкам. Ты вообще понимаешь, сколько времени займёт восстановление?

Тишина. Молчание. Бокал звякнул о стол, а я невольно улыбнулась. Почти дружеский вечер, если не думать о том, что не застала. Наверняка зрелищно. Два хищника с претензиями на… Территорию? Или несчастную девушку?

— Согласен,упыри горят не так эффектно, — рыжее пламя в волосах ифрита полыхнуло, осветив его лицо. На мгновение, но достаточное, чтобы увидеть порез на скуле. — Можем проверить, пока красавица спит.

Только треск огня и множество опасений. Что красавица будет недовольна.

— И это говорит тот, кто тысячелетия был в пленусмертных ? — спокойно, почти холодно, но уже не так безжизненно, как утром. — Не удивлен, что тебя связали контрактом. Слишком глуп и хаотичен. — Пауза. Не напряженная, скорее,понимающая . — Зато теперь ты волен уйти. Никто не держит. Пустыни, преисподнии, кратеры вулканов на западе — вперед.

— Могу. Но я здесь.

— Ради неё, — фиолетовые глаза ярко сверкнули, а в голосеправителя — непрошибаемая уверенность.

А ведь стоило просто… не отталкивать и сразу столько внимания.

— Ради неё, — тепло в голосе заставило улыбнуться. И я тут. Ради него. Ради обоих. И себя в первую очередь. — И ты тоже здесь.

— Это мой дом.

— Но ты тоже можешь уйти, светлость, — Элиас тихо рассмеялся, сделав глоток прямо из резного графина. — Продай земли, найди преемника. Уезжай из столицу. Женись на принцессе, если так нравится играть в великого короля. Забудь, чтоона была.

Опять — молчание, только уже некомфортное для меня.

Ответ я знать не хотела. Знала, что он будет не тем, что меня расстроит. Скорее,наоборот. Даст надежду, когда ничего еще не решено. Когда я не знаю ни новых правил игры, ни того, чудотворца, что выдернул меня оттуда, где нет ничего, кроме вечного покоя.

Потому что это тоже имело цель.

И цену .

— Одетт три года звала меня «Ваша светлость» даже в постели, — Дарион откинулся на спинку кресла и скосил взгляд в сторону двери. Улыбнулся, наверняка заметив, что я сжала медную ручку так сильно, что та дернулась. — Ты, огненный, довольствуешься «господином». И знаешь, что самое забавное? Когда она произносит это… Будто не обращается, а соблазняет.

21. Светишься, даже когда плачешь

Поначалу улыбаться было легко. Просто расслабиться, раствориться в мимолетном ощущении теплоты, чтобы хоть недолго не думать о том, что будет дальше. Не было ни опостылевшей чайной, ни назойливого внимания духов, которые и вовсе будто исчезли из этого мира. Вот только кошмары не ушли. Они пожирали разум каждую ночь все назойливее, стирая все то спокойное, что я едва успевала ощутить.

В очередную лунную ночь, когда тело ломило от подступающего ужаса и сильнее прижималось к горячему мужчине рядом, порыв ветра распахнул плотно запертое окно. Элиас не дрогнул — спал все также крепко, прижимая меня к себе даже во сне, а я… Не испугалась, нет. Разве что совсем немного. Считать дни я перестала, не желая больше зависеть от чертового проклятья.

Если оно было тем хрупким условием жизни — тем более.

Лунный свет моргнул, или мне это просто показалось из-за очередного приступа головокружения. Но порыв ветра живым существом, его дыханием, медленно скользнул ко мне, заставив вздрогнуть и осторожно выбраться из кольца рук. Ифрит только сжал в пальцах тонкую простыню, нахмурившись, и я ускользнула в ванную незамеченной.

— Ох, крошка-крошка, — шелест отразился от стен тихим эхом и хором стройных голосов. — Ты не рада? А я ведь так скучал по такой отчаяннойпташке ! Так смело предложить свою жизнь! И ради кого, дорогая? — Я заперла дверь на защелку, позволив себе побыть слабой всего секунду. Спрятаться. Прикрыть глаза. Потому что узнала говорящего. — Ты же помнишь, с тобой я буду нежен.

— Зачем? — голос сорвался в сиплый шепот. — Почемусейчас ?

Горло сдавило. Я прижалась спиной к холодной стене, осматриваясь по сторонам, и прикусила ребро ладони, чтобы не закричать, когда ощутила легкое, почти призрачное касание могильного холода к плечу.

— Ну-ну, милая… Тише, — обиженно отозвалась пустота, скользя по коже вниз — к ладони, словно хотела вновь повести за собой. — Все долги погашены. Даже тебя — представляешь, тебя! — выторговали ценой целого мира. Вот только…моего .

Спорить не захотелось — я шагнула к зеркалу, опасливо замерев, и собственное отражение повторило этот жест. Чуть более спокойно. Словнождало и знало, что пришло время.

— Те чертовы пре… духи и горожане, — я осеклась, но заставила себя собраться. Не то чтобы меня это волновало — только хотелось верить, что по заслугам получили достойные представители. — Мертвы?

И в этот момент оно появилось. Сначала — в зеркале. Дымчатая тень с плывущими рябью очертаниями человека, который радостно кивал. Неестественно высокого, вытянутого, как если бы скелет растянули, подвесив за конечности. Хотя рядом — никого. Я выдохнула, но тут же напряглась еще больше — властитель пограничного мира смеялся.

— И раз уж ты у насособенная , то я сделаю прощальный подарок, девочка, — растягивая слова, продолжил нежданный гость, и каждое его слово звучало оскорблением, смешанным с чем-то ярким. Восхищением? Радостью? Впрочем, было не до мелочей. Было оно. И я.Снова . — Особая сделка — только ради тебя и всех несчастных, что пришлось похоронить на твоем пепелище. С одним условием.

— Не они, — вырвалось еще до того, как я успела понять. И голос даже не дрогнул. Только огонь внутри согласно вспыхнул сильнее. — Не я. Я устала терять. И так ничего…

Отражение улыбнулось. Опасно нежно, доверчиво, а мрачный силуэт рядом погладил его по волосам, как ребенка. Неразумного, наивного, который уже успел влипнуть неприятности и пришел повиниться.