— Тогда завтрак здесь, — мужчина потянул меня к себе на грудь, когда я попыталась подняться, и коснулся губами щеки. Невесомо, легко — словно и не поцелуй вовсе. — А печать спрятана в третьем ящике стола. Не благодари.

Я лениво отмахнулась от его рук, утыкаясь лбом в плечо. Зажмурилась до звездочек перед глазами, закусила губу до крови — наваждение не исчезло. Дарион — тоже. Его взгляд прожигал чуть менее раздражающе, чем обычно.

Чертов проклятый.

Тупая высшая.

9. Пока твоя любовница играет в хозяйку

Мастерски я могла только бежать и бить посуду — в этот раз разбилось что-то более хрупкое, а бежать — некуда. Причем раскололось так сильно, что уже было просто непонятно, чем это было изначально. Да и было ли — тот еще вопрос.

К лучшему.

К началу?

Вечером я уже занесла руку, чтобы постучать, когда из-за двери его кабинета донесся грохот опрокидываемой мебели. Интерес победил все — нечасто в нашем болоте было что-то любопытное, а из любопытных ушей только мои.

— … достаточно крови, чтобы заполнить озеро! — чужой голос, хриплый от ярости, заставил меня прижаться к холодной древесине поближе. Точно что-то новое. — Ты окончательно рехнулся! Она должна была стать ключом, а не…

Дарион ответил так тихо, что ничего не удалось разобрать. Хотелось войти внутрь и не придумывать себе сложностей, но я только склонилась, заглядывая в замочную скважину. Сердце ударило под рёбра с такой силой, что я машинально схватилась за горло.

Сквозь щель в дверях пробивался дрожащий свет свечей, выхватывая из темноты клочья теней — одна из них, высокая и угловатая, резко махнула рукой.

— Хватит⁈ — незнакомец засмеялся, и я вмиг узнала его. Тот самый отвратительный советник, каждый раз брезгливо смотрящий на меня. Иногда — с завистью, но к чему? — Ты сам видишь, что происходит! Пока твоя любовница играет в хозяйку…

Стекло бокала разбилось о стену с мелодичным звоном. Я замерла, практически не дыша, — не злилась, не боялась. Ждала и с каким-то восторгом понимала, что нашла еще одну отгадку к тому, зачем я вообще нужна была многоуважаемому правителю. Конечно, послетой самой роли любовницы.

— Моё терпение — не бездонный колодец, Вейлор, — Дарион заговорил сквозь зубы, и каждый слог звучал все более отрывисто и резко. — Ты получишь сердце феникса, когда я…

Губы онемели. Пальцы впились в косяк так, что заноза вошла под ноготь, но боль не пробилась сквозь гул в ушах. Я сжала горло сильнее, чтобы не засмеяться, — выходило все хуже и хуже.

От чего бежала, то и нашла. Не в первый раз. Не во второй. Даже не в пятый. Черт. Все та же идиотка спустя долгие годы.

Сердце феникса. Ключ. Идеально просто и знакомо — хотя бы не товар.

Не уходи. Я здесь. Ты в безопасности. Твои розы.

Еще одно выступление, значит?

Изнутри донесся стук каблуков — Вейлор шагал взад-вперед, его тень металась по стене как загнанный зверь. Мерзкий старикан решил сыграть главную роль раньше самойактрисы ?

— Три века поисков! Три века и твой поганый характер! И теперь, когда она у тебя в постели, ты вдруг… — голос оборвался с булькающим звуком.

Я прикрыла глаза, представляя, как длинные пальцы Дариона сжимают горло собеседника. Именно так он поступал с теми, кто смел повышать на меня голос. А повышали многие — каждый раз старалась сделать так, чтобы таких идиотов было больше. Чтобы никто не заскучал.

— Она не знает, — прозвучало так близко, что я отпрянула от двери. Уже знала. Прекрасно знала. Причем еще задолго до того, как услышала. — И не узнает. Пока я дышу.

Стеклянный осколок хрустнул под сапогом. Вейлор закашлял, его слова вырывались прерывисто:

— Ты… сам избаловал ее. Слышал новости? Люди не планируют возвращаться к себе, заселяют окраины… — Пауза. Тяжелый вздох. — Они требуют жертву. Или ты забыл, чем платишь за свою игру в…

Удар. Глухой стон. Что-то тяжелое рухнуло на пол. Я расправила несуществующие складки на платье, готовясь к своему выходу. Еще немного подождать. Совсем немного.

— Повтори, — Дарион произнес это спокойно, но воздух за дверью словно сгустился. Я знала это состояние — когда мороз покрывает кожу раньше, чем успеваешь понять, что он рядом. — Скажи, за что я плачу.

Я отшатнулась, когда дверь дрогнула под ударом. Спиной наткнулась на что-то твёрдое — горгулья на постаменте вонзилась когтями в плечо. Боль наконец прорвалась сквозь оцепенение, и я судорожно вдохнула, понимая, что не дышала все это время. Самоеинтересное , как всегда, осталось тайной.

Из кабинета донеслось шипение, громкие хрипы. Торопливые шаги, стук трости по паркету. Я скрылась за углом длинного коридора до того, как дверь распахнулась, и нарочно спокойно прошла обратно к кабинету. Никто не видел меня, я — не слышала ничего. До ужасного простой расклад.

— А вот и наша бедняжка, — просипел советник, обернувшись на стук моих каблуков. Его улыбка выглядела слишком глупо, особенно с разбитой губой. А вот моя заставила его чертыхнуться. — Что, жмут туфли? И уже побежишь жаловаться своему князьку?

Никогда не любила ссоры, пока не поняла, что для некоторых они были тем самым языком — легким для понимания и практически родным. Пожилой волк оказался именно таким, а я была в том самом настроении, чтобы нагло этим воспользоваться.

— Он отрежет тебе язык за эти слова, — я прижала ладони к груди, нарочно испуганно кивнув в сторону кабинета, и медленно приблизилась к мужчине. — Но сначала, — кончики пальцев смахнули несуществующую пыль с плеча, прядь волос, золотясь в полумраке, полыхнула искрами, — я вырву твои глаза.

Вейлор захохотал, пытаясь схватить меня за руку, но я уже потянула за металлическую ручку, стараясь изобразить обиженное выражение лица. Идеально умело, что сама почти поверила.

— Мило. Прямо как он, — раздалось за спиной. Дрожаще. Не от злости. — Но мы-то знаем правду, да? Ты всего лишь очередная игрушка.

Вейлор скрылся в полумраке коридора, оставив после себя шлейф прогорклого запаха страха. Не посмел тронуть. Никто в здравом уме не посмел бы — я и самабыла одним из местных чудовищ.

Дверь захлопнулась за спиной с глухим стуком. Я вдохнула глубже, впуская в лёгкие терпкий аромат разрухи — пыль, чернила и что-то металлическое, будто в воздухе висели невидимые лезвия. Совершенно случайно зацепила локтем вазу с ирисами — синие лепестки закружились в воздухе, медленно опадая в осколки.

— Я не звал слуг, — угрожающе холодно произнес мужчина, когда осколок хрустнул под моим каблуком.

— А я и не прислуга, — сама не заметила, как улыбнулась, и уже спокойно, не скрываясь, подошла к нему, обнимая за шею. Ни одного лишнего взгляда или движения —он ведь платил за это тоже. — Или мне стоило надеть кружевной фартук?

Его смех прозвучал хрипло. Пальцы запутались в моих волосах, будто искали там ответы на незаданные вопросы. Я позволила притянуть себя ближе, уткнувшись носом в воротник. Пахло дымом, слишком ярко и остро, словно мужчина только что вышел из самого пекла — он сжег все бумаги после ссоры.

— Еслитолько его , — его губы коснулись виска, пока я с трудом сдерживалась, чтобы не поддаться его игре. Слишком тепло оказалось рядом с хладнокровным чудовищем, которое изредка притворялось прирученным. — И то — до первого взгляда, сердце мое.

— Скучал? — я попыталась отстраниться, уперевшись ладонями мужчине в грудь, но он только поднял меня на руки, прижав к себе. Раньше просто закидывал на плечо, совершенно не думая обо мне и окружающих. — Без меня тут так… тихо.

— Невыносимо тихо, — поразительно искренне, негромко. Будто скажи он это в открытую, что-то могло бы измениться. — Где была?

— Почти разбогатела, — я грустно вздохнула, поглаживая мужчину по щеке и прижимаясь ближе, когда он опустил меня на край стола. — Хотела продать твою печать какому-то индюку из Казначейства. Он обещал горы золота и стать женой его сына, когда ты меня выгонишь.