Сердце ёкнуло, ударившись о ребра, но я уже рассмеялась, чтобы что-то большее не заставило сбежать. Взгляд скользнул по идеальному наряду мужчины, пальцы сами потянулись погладить серебряное шитье на вороте рубашки — дурацкая мысль о том, что все это было радименя , немного смутила. Видимо, долгие дни наедине все же чему-то научили.

— Наш бедный правитель, — почти сочувственно. Он накрыл мою руку своей, напряженно выдохнул, опалив открытую шею дыханием, но даже не отстранился. Я положила ладони на широкие плечи, сжав их со всей силы. — Дожигаете остатки своей души, терпите избалованную девчонку…

Тишина .

Секунда, две —целая вечность .

Его дыхание стало прерывистым — мое сбилось в ответ, сначала исчезнув полностью, а затем опалив легкие чем-то кислотно едким. Где-то внизу лопнул бокал, зашипело шампанское. Я открыла рот, но мужчина перебил, прижимая лоб к моему:

— У меня есть больше, чем ты думаешь, — шепот разорвал кожу иглами инея. Если бы раньше я вздрогнула, то в этот раз холод почти согрел.

Мы замерли: где-то зазвучал вальс, я усмехнулась, уперевшись ладонями мужчине в грудь, а он…

Он медленно опустился на одно колено, поднимая подол моего платья. Губы коснулись внутренней стороны бедра — поцелуй оказался излишне осторожным для этого чертового проклятого, который еще днем лично практически убил того жирного ублюдка, назвавшего меня прекрасным украшением кабинета.

— Даже сердце.Было , — хриплый шепот вслед за его губами скользнул выше, заставив завороженно затихнуть. — Можешь бесконечно ненавидеть меня…

— Это слишком… долго, — голос сорвался в тихий стон, его зубы впились в бедро ровно настолько, чтобы оставить след. Когда он поднялся, в глазах плавали осколки сломанной гордыни.

— Всегда, — мужчина поднялся так резко, что я не успела даже возразить. — Будешь уничтожать замок, меня, — он развернул меня спиной к себе, прижавшись губами к оголенному плечу, и я сама подалась назад, позволив себя обнять на короткий миг. Что-то чужое в груди тянуло к нему так сильно, что было сложно удержаться. — И себя,мое глупое сердце .

Наваждение растворилось в тот момент, когда он увел меня в зал. Я изобразила максимально уверенную улыбку, расправила плечи и уже издалека заприметила парочку тех, на кого в этот раз было совершенно наплевать. Хотелось только скрыться от всеобщего внимания или раствориться в толпе.

— Это большая честь, Ваша светлость, — я потянула мужчину за рукав, тут же повиснув на его шее под заинтересованные взгляды гостей. От одного его злобного взгляда захотелось рассмеяться. — Помню, милый. Наша кровать, ты, я — и никаких титулов.

8. Не будь навязчив, не отдаляйся

Один .

Солнечный свет лизал мраморные плиты террасы, будто пытался стереть следы ночи. Я щурилась, перебирая стебли пионов — алые, как загустевшая кровь, они шипели под ножницами, будто предупреждали: «Не трогай, не рви, иначе испачкаешься в нашей крови». Но я-то знала — кровь это совсем не проблема, если ее вовремя отмыть.

— Ваша светлость, — служанка опасливо замерла у розового куста, будто боялась, что цветы её сожрут. Я нарочно внимательно взглянула на девчонку и улыбнулась. Сожрут все. Даже те, у кого нет зубов. — Господин велел…

— А госпожа занята, — перебила я, вонзая лезвие в мясистый стебель. Сок брызнул на руки, оставляя яркие пятна. — Ты у нас… Кто?

— Алиса, — тихо, но уверенно. В зеленых глазах ни капли страха — только легкое опасение и интерес. Еще бы — та самая растрепанная девица первая начала разговор. И даже не стала ругаться.

— Представь, — лепестки осыпались на землю, когда очередной цветок оказался у меня в руках, — что у тебя естьвсе . Вся эта роскошь, — я небрежно махнула рукой в сторону замка заляпанной рукой, — мнимая безопасность, а то, что хочется…

Слова застряли комом в горле, но малышка Алиса только задумчиво взглянула на меня — все поняла, нервно подергивая кончик косы. Вчерашние синяки под глазами выдавали бессонную для нее ночь — должно быть, опять подслушивала споры в восточном крыле. Или всю ночь готовила ту чертову комнату.

— П… п-попросила бы Вашу светлость о помощи?

— Нечестно! — я засмеялась неожиданно звонко и ткнула в неё стеблем, оставляя жёлтое пятно на темном платье. — Ты должна полагаться только на хитрость. Ну, например… — Сорвала ленту с волос, привязывая к пострадавшему кусту, чтобы ветер трепал алый шёлк. — Оставляешь ложный след. Потом…

Она вдруг схватила мою руку — дерзость, за которую можно лишиться пальцев, но сегодня мне хватило жертв в виде пышного букета. Алые лепестки, словно кровь, нежный аромат, окутывающий все вокруг, — прекрасная взятка для собственной совести.

— Если мне стало бы невыносимо, — зашептала девчонка, опасливо оглядываясь вокруг и близко склоняясь к моему уху, — то заставила бы себя выгнать. Ну, знаете… Не будь навязчив, не отдаляйся… Только наоборот.

Я тихо фыркнула, потянув ее за косу, и высвободила руку. Сад пах предательски сладко — жасмин, магнолии, кустовые розы. И маленькая тайна, которая развеселила настолько, что захотелось ей последовать.

Уже представляла, как многоуважаемый князь непременно обрадуется небольшому подарку: он ненавидел алый цвет и все живое. Наверное, поэтому и мирился со мной — что-то внутри давно истлело, смешавшись пеплом с золотой кровью.

— Эй, ты! — голос прозвучал как удар хлыстом. — Прислуга?

Чиновник в парчовом халате преградил путь, важно раздувая ноздри, будто побаловался чем-то спиртным накануне — слишком довольно поблескивали свинячьи глазки на жирном лице. Он вспомнился сразу: в прошлые разы он требовал, чтобы я «развлекала» его гостей. Тогда я подожгла ему бороду, а затем — его дружков.

— Ты чего тут шляешься? — Жирные пальцы впились в мое запястье, заставляя пионы дрогнуть. — Веди к хозяину, у меня доклад!

Идеальная мишень .

Предвкушающе посыпались лепестки на мраморную дорожку, а я нарочно покладисто опустила взгляд, кивая в сторону террасы. Очень повезло, что за скромной ношей не было видно ожерелье с гербом, а этот дурак не разбирался в ценах на женские платья.

— Господин занят, не велел… беспокоить, — с трудом сдержала смех, послушно цокая каблуками в такт торопливых шагов гостя, который точно боялся опоздать. И делал именно это.

— Не велел? — он фыркнул, выпятив живот и сжав в пальцах потрепанный пояс. — Да я ему налоговые отчеты принес! Ты хоть знаешь, кто я?

— У-уважаемый господин… — я закусила губу, изображая испуг, и краем глаза заметила Алису, замершую у фонтана — едва заметно подмигнула.Не мешай. Девчонка несмело улыбнулась.

— «Уважаемый»⁈ — он захохотал, дернув меня за руку особенно сильно. — Ты даже титулов не знаешь! Я — главный сборщик податей провинции! Меня сам князь…

— … трижды пытался казнить за взятки, — мягко перебила я, утыкаясь носом в пионы. Еще чуть-чуть — и я не сдержусь. — Но ваша способность вылизывать сапоги спасает каждый раз. Как мило.

Тень промелькнула за его спиной и потянулась к моей, кружась вокруг и обвивая лодыжку. Ласково, словно, не окова, а просто ночная тьма, способная скрыть все, что стоит спрятать — и показать.

Толстяк замер, ладонь застыла на полпути к моей щеке. В груди полыхнуло что-то опасно знакомое, и мужик словно задохнулся собственной злостью. Побагровел на глазах.А в прошлый раз — почернел . Было эффектнее.

— Ты… ты! — сипло, словно он действительно задыхался. — Я тебя в казармы отправлю, шлю…

— Ой, — я прижала ладонь к груди, следя за тем, как мрачная фигура движется в нашу сторону. — А там ваши сыновья служат, верно? Говорят, они так скучают по папочке… Особенно после того, как вы их матушку в долговую яму пропи… продали.

Он показался на террасе немногим позже: взгляд потемнел, став из знакомого едкого подозрительно напряженным; солнце выбелило его черные одежды до сизого пепла. Отвела взгляд до того, как утонула в ужасном наваждении, и сладко улыбнулась чиновнику, нарочито громко продолжая: