Он рухнул сверху, пригвоздив меня к эмалированному дну широкой ванны, и я несдержанно застонала, ощутив опасную близость. Его мокрые волосы прилипли к лицу, делая взгляд мужчины еще опаснее, а намерения — более явными. Я коснулась губами виска, чувствуя чужое возбуждение через мокрые штаны, и шумно выдохнула.

— Ты играешь с огнём, красавица, — прошипел он, но бёдра уже прижались к моим.

— Только с тобой, — тихий шепот в чужие губы, шум воды и стук сердца где-то в горле. — Ты ведьмой , господин.

Вода хлестнула через край, и наконец Элиас сорвался. Его губы захватили мои в яростном поцелуе. Руки сжали грудь до боли приятно и остро, спустились ниже, закинув мои ноги на себя. Магия несдержанно отозвалась в ответ — отчасти моя, отчасти его. Границы стерлись с новым поцелуем и моим прерывистым дыханием.

— Ты… не сбежишь… — жаркий шепот между поцелуями, его пальцы — во мне. Резко, неожиданно, правильно и нужно настолько, что я вскрикнула и только прижалась плотнее. — Больше… никогда…

— Да, — соврала я, зная, что это правда.Он понял . Сразу и без лишних слов. Улыбнулся так тепло, что на мгновение я потерялась в новом ощущении. — Если… если ты не остановишься…

Он вошёл резко, одним нетерпеливо грубым движением проникая на всю длину и заставляя мелко задрожать и впиться ногтями в спину. Наверняка это было больно, но мысли путались до того, как я хотела об этом подумать. Былоидеально . Слишком тесно. Жарко. До жгущей рези в груди необходимо.

— Ещё… — прошептала я, сама не зная, о чём прошу.

— Что «ещё»? — он замедлился, почти вышел, заставляя меня всхлипнуть от разочарования. — Говори чётко.

— Хочу… хочу сильнее… — слова вырывались сами, без стыда, без оглядки. — Пожалуйста…

С каждым новым толчком тело отзывалось все сильнее, послушно выгибаясь от каждого касания и даже собственного вдоха. Поцелуй обжег плечо, горячая ладонь накрыла грудь, лениво поглаживая затвердевший сосок, и, когда собственное возбуждение достигло точки невозврата, я невольно застонала прямо в поцелуй.

Он не остановился — продолжал двигаться, пока я рассыпалась в его руках, пока мир вокруг тонул в чужом огне и моем удовольствии. Мужчина замер, стоило мне сжаться особенно сильно от новой вспышки искр перед глазами — глубоко внутри, позволяя ощутить, как горячее тепло разливается во мне и заполняет до предела.

Пар осел на коже каплями. Элиас выдохнул — протяжно, с дрожью — и на мгновение прижался лбом к моему плечу, тяжело дыша. Я гладила его мокрые волосы, чувствуя, как жар в груди пульсирует в унисон его сердцу. Невыносимое притяжение затихало постепенно и крайне неохотно, позволив осознать, что я ни о чем не жалела.

Бытьего оказалось слишком приятно.

— Нам нужно… — пробормотал он наконец, мягкими поцелуями скользя по моей груди.

— Останься, — тут же перебила я, сжимая в пальцах алые пряди. Ласково, осторожно, боясь прогнать то теплое наваждение, которое дарила близость мужчины. — Я не уйду, и ты — тоже.

Ифрит замер, долго смотрел мне в глаза, пытаясь найти подвох, пока вода из открытого крана уже вовсю лилась на пол. Мир сузился до стука чужого сердца и молчаливого понимания, что что-то между нами окончательно изменилось.

— Элиас, — я закусила губу, неуверенно скользнув кончиками пальцев по его щеке. Мужчина дрогнул, но уголки губ приподнялись в едва заметной улыбке. — Я…

Пауза. Тишина, наполненная страхом, затаенной надеждой и признанием вынужденной слабости. Его ласковый взгляд. Мягкий поцелуй в искусанные губы.

— Кроха, ты…

До безумия страшно. А если он не спал? Если слышал?

— Я… тоже чувствую… Нашу связь. Уже давно, — максимально мягко и честно. С закрытыми глазами, чтобы он не заметил, что я вот-вот признаюсь ему.Снова. — А недавно поняла, что и я — твоя.

Имеет ли это еще хоть какой-то смысл?

— С самого начала, — выдохнула я, окончательно признавая поражение, — мой любимый.

16. Умерла в тот же день

Мир не рухнул больше, чем я ожидала. Он в целом не спешил разваливаться на куски, и даже собирался каким-то новым и подозрительно странным образом. Далеко не так, чтобы забыть обо всех проблемах, но достаточно для того, чтобы ифрит назойливо прилип ко мне, а я не стала его отталкивать. Это было слишком приятно. Тепло.Позабыто спокойно.

Его пальцы — горячие, уверенные. Почти вездесущие — скользили по моим волосам, согревали открытую кожу на лопатках, словно нарочно проверяя, действительно ли это не сон. Толпа на центральной улице ничуть не смущала мужчину, и постепенно стала неважна и мне. Даже если снова кто-то станет жертвой мелкого вора, даже если тот худощавый торговец с сальным взглядом снова получит пощечину от жены. Они не менялись.

Не изменились и сейчас.

— Зачем? — тихо прошептал Элиас мне на ухо, горячо выдыхая и прижимая к стене за углом очередной лавки. Опять. И вечное почему, зачем. Только это не вызвало раздражения — только легкую гордость за собственное наследие. — Ну же, красавица, признавайся.

А ведь все было до смешного просто. Перед уходом из чайной, когда он своей твердой уверенностью — и не только ею — соблазнял меня остаться, я все же воспользовалась небольшим преимуществом крови — излечила его шрамы. Точнее, нагло воспользовалась положением и чувствами мужчины, позволив себе хорошенько им полюбоваться. Было чем. Было когда.

И самое главное — кем.Тем самым. Своим.

— Потому что… — я улыбнулась, кончиками пальцев скользя по его щеке и нарочно растягивая слова, — … мой прекрасный господин заслуживает быть целым.

Он вздрогнул, пальцы впились в мои волосы, оттянув голову назад и открыв шею. Как-то слишком жадно для того, кто спешил. И слишком медленно для привычного себя.

— Повтори, — рычащий шепот на коже, легкий укус в изгиб шеи. Совершенно правильно, и я даже не решилась поспорить с телом — только послушно подалась ближе. Провела кончиками пальцев по его груди, чувствуя, как под тканью рубашки напрягаются мышцы.

— Мой дорогой, — мой шепот стал еще тише, едва различимым шелестом на фоне шумной улицы в считанных шагах, а чужие пальцы сильнее сжались на талии. — Ненаглядный, — тихий стон потонул в коротком поцелуе. Просто касание его губ к моим, кричащее о чем-то большем. — Мой… Стойте, господин, нам надо…

Тяжелая ладонь опустилась на поясницу, окончательно намекая, что мне больше не сбежать и никак не отвертеться. Совершенно дурная привычка, о которой я в этот раз не пожалела — она казалась чем-то большим, чем любые слова. Чем-то честным.

—Ещё .

— Любимый. И мой, — выдохнула я, но почти сразу же негромко рассмеялась, заметив, как довольно сверкнул янтарный взгляд. Тот самый, предназначенный только мне — чем-то большим, чем чувства и обещания.

— Не смейся, кроха, — Элиас просто пожал плечами, совершенно не обидевшись. На мгновение стал слишком серьезным, а чужой огонь скользнул мне под кожу, когда он просто подхватил меня на руки. — Я тысячу лет ждал, чтобы кто-то назвал меня своим.

Опустил только у входа в тот самый замок, где стража почтительно поклонилась под мой недоуменный взгляд, а служанка, рыжая демоница с испуганным взглядом, опасливо опустила голову. «Ваша светлость, мы Вас ждали», говорила вся театральная постановка, но витающее вокруг напряжение не дало даже посмеяться. Слишком ожидаемо и неожиданно одновременно. Будто меня действительнождали .

— Здесь всё такое… мёртвое, — прошептал ифрит, прижимаясь губами к моему виску. Мы шли по каменным галереям замка, и его голос звучал приглушенно, почти интимно. Навязчивая прислуга только косилась, но не спешила подходить. — Дрожишь, звезда моя. Холодно?

— От тебя жарко, как от печи, — фыркнула я, но не отстранилась. Наоборот, придвинулась ближе, чувствуя, как его ладонь ложится на мою талию. Не прижимая к себе — просто поддерживая и заставляя огонь в груди послушно опалить ребра. — Если ты меня еще раз…