Тепло внутри замерло. Потом — медленно, как солнце, поднимающееся за горизонтом, растеклось по телу, отчего то стало слишком легким. Как молчаливое согласие. Глаза Дариона расширились. На мгновение — всего на мгновение — маска холодной сдержанности оттаяла, и я увидела в его взгляде то, чего никогда не видела раньше.

Радость.

Чистую, безоговорочную радость.

— Он чувствует… меня? — восхищенный шепот и неподдельное удивление во взгляде. Словно этот безжалостный кровопийца боится потревожить момент. — Звезда моя. И мой…

Я хотела отпрянуть, но не смогла. Только тихо рассмеялась, прикрывая глаза и поворачиваясь в руках мужчины так, чтобы сбить хоть немного весь этот ошарашенный антураж с жестокого правителя. Не хватало, чтобы он сиял ярче меня. Да и я сама не была готова признать, что что-то почувствовала. Потому что не согласилась. Просто взяла паузу. Подумать.

— Назовешь наследником… — прошептала ему в губы, прижимаясь как можно ближе, но договорить не успела. Жадный поцелуй заставил застонать от голода до этого невозможногопроклятого , а тяжелая ладонь на пояснице — довериться. Раствориться.

— Сыном, — добавил он чуть позже, с трудом отрываясь от меня. — От моей невыносимой, — Дарион вздохнул наигранно тяжело, и нарочно понизил голос, — и до безумия любимой женщины.

22. Стоило бы задуматься, сын

Хаос, царивший в замке, начался еще пару дней назад с маленькой искры. Точнее, с огненной демоницы, которая проникла в отцовский кабинет и воспользовалась его печатью, чтобы отправить приглашение тем, кого точно не ждали. По крайней мере, остальные обитатели этого места. А вот сама виновница сияла от радости. Еще бы, устроила целый ворох проблем, совсем не думая о последствиях и прекрасно зная, что ничего за это не будет.

Дольше всех упиралась я, не желая видеть посторонних, и долгие уговоры не подействовали ни за день, ни в утро того самого судного дня. Что особенного было в чопорной эльфийской чете, знать не хотелось, да и давняя обида на их соплеменников мешала трезво мыслить. А еще — мешало спокойствие, приятно окутывающее несмотря на суету вокруг.

И еще тепло. Тяжесть. Ритмичное биение сердца под щекой. Я притворялась спящей, впитывая запах сандала и пепла, смешавшийся на чьей-то коже. Пальцы — то ли Дариона, то ли Элиаса — медленно перебирали мои волосы, распутывая длинные пряди. Моя любимая игра, в которой я всегда получала то, что хотела.

— Красавица, ты все равно не спрячешься. Это просто ужин. Просто формальность, — повторил Элиас уже в который раз. Его рука скользнула под одеяло, ладонь легла на мою поясницу, заставляя прогнуться и прижаться ближе. — И ты в любом случае согласишься.

Пальцы впились в ягодицу, вырвав тихий стон, и мужчина довольно улыбнулся. Как и лениво наблюдающий правитель, который медленно поднялся, но не ушел. Только потянул одеяло в сторону, чтобы то обнажило мою спину. Воздух тут же ласково обнял голую кожу, но через мгновение его сменило жгучее тепло — Элиас прижался губами к позвоночнику.

— Совсем как тогда в пещере инея. Помнишь, светлость? — и снова тем самым тоном, заставляющим послушно замереть. — Одна прекрасная госпожа сначала упрямилась, а затем…

— Не надо! — протест прозвучал неубедительно, а Дарион усмехнулся, коротко кивнув, и поманил к себе. Без лишних слов и шансов на сопротивление — и я поддалась, потянув пояс его домашних штанов вниз и прогибаясь в пояснице как можно ниже.

Ониоба знали. Чёрт возьми, оба прекрасно знали. Моё сердце колотилось как бешеное, а между ног уже пульсировало влажное предательство. Тело помнило. Ту самую неделю неделю на севере, когда мы так ничего и не увидели, кроме подземного города местных драугров и шикарных купален со стенами, покрытыми тонким слоем льда.

— Она всегда просит. Да, моя ненасытная? — тем самым холодным тоном настоящего правителя, от которого побежали мурашки по спине. Я только коротко кивнула, нетерпеливо обхватывая член у основания — толстый, тяжёлый, с набухшей головкой, уже влажной от предвкушения.Прямо как я . — Хочешь?

Риторический вопрос. Совершенно глупый. Особенно когда в фиолетовом взгляде голод не меньше моего, а его обладатель — в предвкушении. Я не сдержала стон, когда горячая ладонь ифрита вдруг шлепнула по ягодице, и мелко закивала.

— Правила помнишь, кроха? Руками — нет, — Элиас щелкнул языком, повторяя удар, но я уже не слушала. — Только рот. Только язык. Только ты.

Облизнула губы, едва сдерживаясь, чтобы не закричать от горячих пальцев, сжимающих соски до легкой боли, и Дарион провёл головкой по моей нижней — медленно, мучительно. Какприказ , который невозможно не исполнить.

Сначала — только кончик. Медленно скользнуть языком по уздечке, послушно поднять взгляд, чтобы увидеть потемневшие от желания глаза мужчины. Он тут же толкнулся вперёд — резко, но не грубо. Затем, почти сразу же — глубже, до самого горла.

— Посмотри на неё, — ифрит рассмеялся, напористо проникая в меня пальцами и тут же доставая их, чтобы скользнуть выше, к тугому колечку мышц. — Такая капризная, а уже вся течет. — Его палец резко вошел внутрь, растягивая также нетерпеливо. Словно это не он вчера… — А здесь… о, здесь совсем тесно.

Я взвыла на члене Дариона, но князь придержал мою голову, глубже заходя в горло, уже охотно принимающее и расслабленное даже без подсказки. Как тогда в тронном зале, когда он…учил , а я старательно изображала скромность и послушание.

— Жадная, — прошептал он, сжимая мои волосы в кулаке и уже полностью контролируя темп. — Хочешь больше? Тогда дыши носом. И не останавливайся.

Тихий шорох за спиной я не услышала. Только застонала, когда ощутила прикосновение чего-то прохладного к тому месту, где только что был палец ифрита, и без лишних слов развела колени шире. Чувствовала, что так надо. Будет хорошо —слишком хорошо. Только поддаться и довериться.

— Наказание, девочка моя, — вкрадчивый шепот Элиаса горячей волной прошелся по коже, и тут же укус обжег плечо. — Ты же любишь игры? И специально провоцируешь.

Дарион приподнял бровь, медленно вытаскивая член. Слюна растянулась нитью между его головкой и моими губами, но тут же вошел обратно. Сразу — на всю длину, заставив задрожать.

— Ты серьёзно?

— Помнишь, какона выпрашивала их на источниках? — насмешливо, резко, но я уже догадалась. То, что приняла за безделушку, но мужчины поняли сразу. Переглянулись красноречиво, а я… — Думаю, три… нет, четыре. Чтобы запомнила.

Первый шар вошел легко, холодный нефрит приятно обжигал стенки, растягивая их с легкой, но до слез приятной болью. Даже не болью —наполненностью , которой сейчас так не хватало, когда я уже была почти на пределе.

Второй — чуть больше.

К третьему я застонала и даже подалась навстречу сама.

— Четвертый, маленькая, — прошептал Элиас, сначала проводя прохладным нефритом по истекающему смазкой входу, а затем медленно погружая его внутрь. — Если выронишь — накажу.

Цепочка осталась между ягодиц. Короткая, прохладная, за которую мужчина тут же слабо потянул, заставив то, что было внутри, двинуться. Я хотела закричать, но вырвался только тихий хрип, а член в горле напрягся еще сильнее, заставив сжаться. Дарион запрокинул голову, кончая с хриплым рыком в тот момент, когда ифрит вошел в меня одним резким толчком.

И я не выдержала, чувствуя, как волна накрывает с головой. Тело — слишком легкое, отзывчивое,наполненное — послушно полыхнуло огнем, доверчиво замирая. В наступившей тишине слышалось только дыхание, горячее и сбитое.

— Госпожа… Ваша светлость! — стук в дверь и взволнованный женский голос не заставили даже вздрогнуть, а только лениво уложить голову князю на бедро. Горячая ладонь Элиаса тут же скользнула по лодыжке вверх. — Молодая госпожа исчезла! Комната пустая и… обгорела…

Дарион взглянул на меня расслабленно, изучающе, словно новость должна была напугать меня. Или хотя бы разозлить, но покой разлился по венам слишком настойчиво, чтобы отпускать. Как первоклассное успокоительное, только бесконечное и самое действенное.