С очередной арки я сорвала цветок, таинственно мерцающий даже при свете дня, и уже искала, где бы спрятаться от всеобщего празднования, но человек отвлек. Арон что-то говорил о пугающих глазах некоторых эльфов — белесых и жадных, но его голос тонул в гомоне и чужом смехе.

Даже не стала отмахиваться — конечно, милый путник привлекал слишком много внимания для хищных существ, которых останавливало разве чтомое присутствие. Вот только это пугало уже меня.

— Может… — он внезапно вышел вперед, загораживая мне путь. В глазах — безоблачное небо, поражающее простотой. Кивнул в сторону небольшой площади, где танцевали пары. — Давай тоже?

— Правда? — я нарочно подалась ближе, тихо рассмеявшись, и скромно опустила взгляд, когда мальчишка кивнул. Наверняка его фея делала почти также — мило, невинно, без всякого дурного умысла. — А вы научите?

Его губы дрогнули, вопрос утонул в реве толпы, а я уже оказалась в чужих объятиях. Чертов высший прижал меня к себе так крепко, будто боялся поверить, что я не ушла. Я бы скорее боялась любопытных взглядов толпы. Слишком уж воодушевленными они казались на нечто более мрачное, чем простое празднование. Особенно стражи, пожирающие глазами нашу компанию.

— Планы меняются. Местный лорд хотел увидеть нашего смельчака, — ифрит прижался губами к моему виску, и прикрыл глаза, жадно вдыхая. Я почти возмутилась, но в какой-то момент с удивлением поняла — он просто спрятал меня от лишнего внимания. — А ты моя на пару часов.

— Это будет безумно дорого, господин, — я тихо рассмеялась под непонимающий взгляд Арона, но тот, для кого было предназначено, все понял.

— Но нам ведь в… — удивленно обернулся человек, когда широкая ладонь устроилась у меня на бедре. Там, где разрез легкой юбки обнажал больше, чем было прилично.

— Не заставляй ждать, — мужчина только рассмеялся, когда я, закусив губу, пихнула его в бок. — До перехода пара часов. И это твоя вина, малец. Ты ведь у нас см… — он замолк, заметив мой недовольный взгляд, и знакомый огонь пробежал по коже словно утешая, — человек.

Время тянулось бесконечно. Смешно, учитывая мое бедственное положение, но я впервые хотела, чтобы быстрее наступила ночь, затем — еще одна. Я бы проверила моих несчастных доходяг: наивную жертву вора, наглого торговца мясом и запретными ядами. Проснулась бы в той самой постели и долго любовалась бы на витражное окно.

У очередного прилавка с зеркалами я невольно замерла, заставив мужчину напрячься. Он по ужасно вредной привычке устроил ладони у меня на талии, закрывая от толпы, но только сам попал в ловушку похуже. В зеркалах отразилась незнакомка — те же золотые глаза, вот только волосы…Чужие.

Как и узор на шее, противно переливающийся магией.Чужой .

Снова чужой.

— Ты⁈ — я задохнулась от возмущения, вырываясь из объятий, и впилась ногтями в ладонь. Легкая боль не отрезвила, но уняла непрошенную дрожь. — Ты… ты что, отметил меня как скотину⁈

Он рассмеялся, увлекая меня подальше от любопытных взглядов в узкий переулок. Прислонился к стене, пока я беспокойно металась вокруг, и улыбался. Ярко и издевательски довольно. Руки скрещены на груди, выражение лица — торжествующе-нежное, как будто он получил ценный приз в соревновании на тупость и безумно ему рад.

— Это защита, глупышка, — мужчина щелкнул пальцами, и на его запястье вспыхнула идентичная метка. — Теперь тебя не найдут твои воздыхатели. А волосы… — он поймал прядь, поднес к губам. Картинно. Глупо. — Цвет подходит больше. Как кровь на снегу.

Рука сама потянулась к отметине: сначала — едва ощутимо, подушечками пальцев, чтобы убедиться, что это просто привиделось. Затем — ногтями, медленно, до тупой саднящей боли в попытке стереть как краску. В висках пульсировало от подступающего ужаса, а автор этого ужасного творения просто замер.

Молчал, напряженно следил за тем, как я бледнею все больше.

И снова молчал .

— Но вы ведь уже здесь, господин — я подалась ближе, стараясь изо всех сил не сорваться. Заученно улыбнулась, заглядывая в янтарные глаза. — Значит, никто больше… — Впервые за всё время я увидела в его глазах страх. Человеческий.

— Это временно, — его голос прозвучал глухо, но крайне решительно. Горячая ладонь опустилась мне на лопатки, несмело поглаживая и привлекая ближе. — Ты же можешь немного побыть послушной, звезда моя?

Отшатнулась в то же мгновение, грубо скинув чужую руку и нарочно опалила рукав рубашки. Я закусила губу, едва сдерживаясь, чтобы не поджечь его заживо прямо здесь, но глаза уже застилали предательские слезы. Словно у меня хотели забрать все немногое, что осталось. Даже временно, даже ради мнимой защиты…

Сейчас ты заткнешься. Будешь вести себя идеально. Ты мне должна.

— Молчать, улыбаться и не быть собой? — вырвалось еще до того, как я осознала, что все еще помню те дурацкие слова. Мужчина даже почти перестал дышать — в глазах полыхнул гнев, причину которого я не поняла. И не хотела.

Еще один. Простоеще один .

Вдох, выдох, отвлечься на шум улиц. Просто…Ничерта не просто.

— Не… не заслуживаю этого, — шепот вышел сбивчивым и тихим на фоне музыки и уличных гуляний. — Я не хочу. Пожалуйста, — мужчина медленно приблизился, его ладонь уже скользнула по волосам, разбирая спутанные вишневые пряди.Не мои . — Сотри. Сейчас. Я не…

— А я не заслужил тебя, — серьезно, слишком близко. Ифрит склонился, прижимаясь лбом к моему и устало прикрыл глаза. А я не могла оторвать взгляд от его ресниц. Красивый предатель.

— Потому что…

— Потому что я твой, — на мгновение его губы коснулись моих, заставив дернуться от испуга. Я уже занесла руку, чтобы ударить его, но мужчина уже отстранился, не спуская с меня взгляд. — Умирать не собираюсь, даже если попросишь. Терпи, кроха.

Человек застал нас у фонтана. Чертов высший дремал, уложив голову мне на бедра, а я мысленно продолжала упрекать его за самоуправство, которое не могла изменить. С пальцев срывались искры, когда я мстительно тянула короткие алые пряди — мужчина улыбался, но просыпаться не планировал.

— Можем отправляться? — человек понятливо понизил голос, когда я предупреждающе приложила палец к своим губам.

— Да, — прошептала я, кивая в сторону небольшой таверны с многообещающей вывеской в виде феи. Еда, напитки, увеселения… Самое то для нашего милого путника. — Скоро. Иди поешь, пока он…

Арон кивнул, не понимая, что произошло в его отсутствие, и послушно подчинился. Я смотрела ему вслед так долго, что сама перестала понимать, почему еще не ушла. Устала сбегать? Притворилась послушной?

Мужчина во сне застонал, и я положила ладонь ему на плечо, невесомо поглаживая. Очередной дурак.

*В пламени ночи ты — мой свет

12. Семь лет и один рассвет до твоего пути домой

Лесной воздух обжигал легкие самой настоящей безнадегой — целая чаща хищных растений, нарочно ровная дорога, то и дело путающая на поворотах. Идеальный вид, поражающий кровожадностью. Каждый шаг по скрипучему мху отдавался в висках тупой болью, будто деревья шептали проклятия вслед.

Все чаще ловила себя на мысли, чтобудто было далеко не будто: всех манил милый человеческий путник.

Компания для прогулки тоже — не восторг. Арон медленно шёл впереди, наивно насвистывая и уже обливаясь потом, а я ловила себя на том, что считаю трещины на его походном рюкзаке. Тридцать семь. Тридцать восемь. И в сотый раз разодирала в кровь отметину на шее в бесплотной попытке ее содрать.

Ифрит шёл сзади. Знала, не оборачиваясь — кожу обжигало от его пристального взгляда, но он держал дистанцию ровно в семь шагов — отследила в первый же час пути. Семь шагов между его желанием приблизиться и страхом сделать лишнее движение. И целая бесконечность до мнимой свободы.

«Не оборачивайся », — приказала себе, когда ветка хлестнула по щиколотке. Но тело ослушалось — совсем не так, как в нашу первую встречу. Я наконец осмелилась хотя бы раз посмотреть на него вопреки собственной обиде. Даже после того, как тот опустошил несколько сокровищниц, чтобы… Купить, наверное. Покупали все — а этот даже воспользовался.