— Проснись, красавица. Утро слишком прекрасно, чтобы спать, — горячие пальцы коснулись виска, отодвигая прядь волос. Я притворно застонала, зарываясь лицом в подушку, но он только рассмеялся. — Или тебе нравится, когда я бужу вот так?

Его ладонь скользнула ниже, обжигая кожу на пояснице, затем — на бедре, где уже послушно проступали золотые узоры. Те самые, оставленные им прошлой ночью. Тело предательски выгнулось навстречу прикосновению, прежде чем я успела себя остановить. Тепло,то самое.

— Отстань, — буркнула в подушку, сжимая веки сильнее. Голова гудела — то ли от вчерашнего вина, то ли от его магии. — Уходи.

— Твой приказ,моя госпожа ? — он шумно вздохнул, но пальцы не убрал. Наоборот — поцелуи прошлись вдоль линии позвоночника. Все ниже, медленнее. — Жаль, тогда не услышу, как ты умоляешь продолжить, войти в тебя… — голос стал более искушающим, как и поцелуй у самого края поясницы. — А дальше — не останавливаться…

Я напряженно молчала, стараясь не двигаться. Не чувствовать его касаний, не реагировать на эту провокацию.Все просто : вдохнуть глубже, затем — медленный выдох, повторить несколько раз, пока не поверишь, чтобы через минуту резко подскочить, отчаянно пытаясь скрыться от очередного прикосновения.

— Ты воспользовался мной! — вырвалось само и совсем не к месту. Ярость внутри всколыхнулась знакомо обжигающе — собственное пламя явно было против сопротивления, но упрямее все равно была я сама. — Я была пьяна, а ты…

Он замер, сев на край постели. Как статуя — опасный, красивый, готовый в любую секунду уничтожить все вокруг, включая меня. Потом рассмеялся — низко, беззвучно, но глаза выдавали все. Злость. Моя, его. Дикая и поразительно сильная. И мои отметины на нем — плечи, руки, — все исцарапано в кровь. Оставил специально.

—Ты требовала продолжения.Ты умоляла. — Элиас скинул полотенце, не стесняясь наготы, и начал натягивать штаны. Руки дрожали — едва заметно, но я поймала этот жест. — Илитебе нужно, чтобы я извинился за то, что не дал тебе сбежать к этому… смертному?

Слово «смертный» прозвучало с такой ядовитой нежностью, что я невольно сглотнула. Он подошёл вплотную, обдавая жаром и за лодыжку притягивая меня ближе. Пальцы впились в кожу так сильно, что прожгли бы до кости, если бы я не была высшей.

— Ты… — возмущенно начала я, но он перебил поцелуем — жёстким, обжигающим, с привкусом пепла и странной горечи. Словно пожалел о содеянном.

— Ты злишься, потому что я не стал тебя трахать, — прошептал он в губы, нехотя отстраняясь. Тяжелое дыхание обжигало, но вздрогнуть заставил пронизывающий холод, когда мужчина отстранился. — Потому что я заставил тебя чувствовать. Потому что ты до сих пор дрожишь, когда я…

Я резко села, не дав ему договорить — звук пощёчины разорвал повисшую тишину поразительно звонко. Раньше бы испугалась, но отсутствие сердца давало преимущества: нет боли, нет страха, разве что инстинкты более древние, чем мир. А вот в его глазах читалось такое изумление, будто я ударила его в самое сердце.

— Доволен? Воспользовался покупкой? — зашипела, поднимаясь и даже не думая прикрываться. Пламя в волосах полыхало все сильнее с каждой секундой, как и обида. Глупая, совершенно дурацкая. —Горжусь вами , господин.

Мужчина больше не смотрел на меня, спешно натягивая рубашку. Ругался на своем древнем наречии, не с первого раза застегивал пуговицы, нервно чертыхаясь.

— Одевайся, — его голос прозвучал обреченно и холодно. Ифрит кивнул на стопку вещей на столе у окна, мастерски избегая смотреть на меня. — Через полчаса уходим.

— Я никуда с тобой…

— Не со мной, — он усмехнулся, останавливаясь у выхода. Не обернулся, не начал привычно заигрывать. Замер, словно хотел сказать что-то иное. —Мы ведем щенка к источнику.

Переход через храм напрямую казался самым простым путем, тем более по нему когда-то давно я и вела того же самого человека. Вот только эту идею отвергли сразу: ифрит заявил, что так меня сразу найдут, что не входило в его планы, а человек не смог отказать. Обсуждение закончилось, так и не начавшись, а меня просто перекинули через плечо, грубо шлепнув по ягодице.

В храме перехода мои возмущения также никто не стал слушать — ифрит просто докинул в чашу еще несколько кристаллов, обозначив мое несчастное тело грузом. Ценным, как потом сам добавил. Но стал обращаться действительно бережнее, когда пейзаж вокруг изменился. Ничего особенно — скромный и одновременно роскошный эльфийский город, спрятанный в ущелье. Человек выдвинулся первым, восхищенно оглядываясь.Милый мальчишка .

Лунный мост, ведущий к населенной части леса, трещал под ногами, как кости старика. Я нарочно шла последней, наблюдая, как Арон нервно теребит рукоять меча, а ифрит рассказывает ему правила в десятый раз. Не принимать из чужих рук пищу, напитки, не соваться в одиночку в темные переулки. Не плутать в лесу.

Лично я бы добавила еще одно — не связываться с подозрительными личностями. И в особенности — огненными.

— Ты уверена, что это безопасно? — Арон обернулся, и я поймала его взгляд — голубой, чистый, человеческий. Слишком человеческий. Даже позволила ему взять себя за руку на мгновение. — Это ведь лес, а ты…

Элиас вклинился между нами, бросив руку мне на плечо. Кончики пальцев скользнули по изгибу шеи, плавно поднимаясь выше и опаляя кожу жаром — отмечал территорию своей магией, рисуя что-то непонятное.

— Альтернатива — пройти через болота, где нашмилостивый правитель сожрет тебя, — он щелкнул языком, поджигая пролетавшую стрекозу и насмешливо смотря на испуганного человека. — Пожалей хотя бы красавицу. Разве она заслужила смерть?

Я стряхнула его руку, ускорив шаг и не желая слушать дальнейший бред. Красавица прекрасно пережила бы и смерть, и обоих спутников, и правителя. Вообще что угодно — чисто из собственного упрямства и желания доказать себе, что она не такая слабая. И никогда такой не была.

Каждый шаг заставлял кожу зудеть, будто тысячи невидимых глаз следили за нами, а стук каблуков скорее начинал раздражать, нарочно привлекая внимание того что скрывалось вокруг. Ветви деревьев по сторонам шевелились подозрительно неестественно, листья шептались на забытом языке, но нечто более сознательное боялось. Оно следило сотней светящихся глаз, но отступало, стоило взглянуть в ответ.

— Не отставай, кроха, — Элиас погладил меня по волосам, дернув за длинную прядь, когда я замедлилась у резной колонны. На ней цвели ночные орхидеи, пахнущие самойтьмой . — Здесь любят красть красивых дурочек.

— А вам-то что, господин? — буркнула я, но невольно прижалась к нему, когда теныь скользнула по мосту. —Не-на-ви-жу.

Он рассмеялся, обняв за талию, и повел вперед, иногда оглядываясь на человека. Жар чужого тела отгонял не только холод, но и моего милого путника, который то и дело краснел, не осмеливаясь подойти до самого входа в город.

— Ты — с ним, — мужчина подтолкнул меня в спину в сторону зазевавшегося Арона и на мгновение в его взгляде мелькнуло нечто новое. — Пока я найду, где переждать пару часов, — его взгляд скользнул к человеку, который уже протянул мне свою ладонь, — развлекайтесь. Аккуратнее с местными деликатесами, малец. Упустишь мою звезду — будешь искать сам.

Местный страж улыбнулся, заметив мой пристальный взгляд и отсутствие мужчины рядом, и я почти ускользнула от человека в надежде скрасить время в новой компании. Вполне себе симпатичной и многообещающей.

Вот только мой милый голубоглазый путник воспринял инструкцию слишком буквально — сжал мою ладонь в своей, влажной и слегка дрожащей, и повел в толпу.

— Смотри! — он кивнул в сторону витрины, где стеклянные шары загадочно серебрились мирами внутри. Горы, леса, озера — и восхищенный человеческий взгляд в отражении каждого. — Как они…

— Вкладываютдушу в каждую безделушку, — я улыбнулась, прижавшись грудью к спине Арона, который напрягся, но не отстранился. — Чаще всего человеческую, — продавец-эльф с рогами оленя недобро уставился на меня, но клиент все понял и понятливо мне кивнул. Вздрогнул только точь в точь как испуганный заяц. — Это не для вас, прекрасный господин. Пойдём.