— Дарион. — Его дыхание прервалось, мое замерло следом. На мгновение показалось, что князь обернется — я уже видела, как его губы сомкнутся на моей шее, сильные руки прижмут к себе так крепко, что захрустят ребра. — Останься.

Вспыхнувший жар приятно охватил тело — неуверенное золотое пламя запуталось в волосах, само потянулось к мужчине, и исчезло так же резко. Когда мои пальцы скользнули к прохладной ладони, переплетаясь с его, Дарион только резко выдернул руку, брезгливо встряхнув. Злость на мгновение обожгла изнутри — почему-то приказывать мог только этот чертовпроклятый .

Я равнодушно пожала плечами, откидываясь в ворох мягких подушек, и с головой накрылась одеялом, чтобы все вокруг погрузилось во мрак. Многоуважаемый князь наконец-то наигрался, я отвлеклась от навязчивых мыслей, — все показалось настолько простым и понятным, что я облегченно выдохнула, позволив сну подступить ближе.

— Ты ужасная, — раздался на грани слышимости тихий сбивчивый шепот, который показался мне собственной фантазией, но кровать уныло скрипнула, когда мужчина лег рядом. — Готова спалить все вокруг, а меня хочешь заморозить.

Он резко впечатал меня в своё тело, едва слышно выругался, когда мои пальцы сжали край подушки. Я попыталась обернуться, но князь тут же уткнулся носом мне в изгиб шеи, и холодные губы коснулись места, где пульс бился чаще всего.

— Спи уже, — процедил Дарион, слишком аккуратно скользнув сухими губами по тонкой коже за ухом. — И прекрати… вертеться.

Я тихо фыркнула и под бешеное биение собственного сердца попыталась сделать вид, что ничего не заметила. Что не было того напористого дурака, расхаживающего под окнами, что я все еще ничего не чувствовала и что в глазах самой тьмы я ненадолго не увидела то, чего больше всего боялась.

6. Утопиться должны были вы

Три.

Утро оказалось поистине блистательным и слишком ранним: в ярких лучах золото сверкало так, что мне пришлось усомниться в собственной адекватности. О себе я была намного более высокого мнения — все-таки не сорока,почти не курица — феникс, вот только рассматривала неожиданное подношения не хуже обычной вороны. Все было завалено так основательно, что я едва протиснулась в скромную гардеробную, где оказалось намного больше вещей, чем было до этого.

Решение избавиться от нежданного богатства пришло сразу, тем более что все это имело столько же смысла, сколько и мои попытки что-то поначалу изменить — ледники севера расплавились бы скорее, чем что-то изменилось.

Первая пара шкатулок с украшениями полетела красиво, но недалеко, ворох платьев вообще повис на перилах веранды, цветастым пятном скрашивая унылое розоватое небо.

— Ты вообще нормальная⁈ — мадам Лин образовалось в дверях с оскалом разгневанной фурии. Она схватила меня за руку, когда я потянулась к хрустальной шкатулке — та с громким звоном полетела на пол, извергнув из себя кучу колец. — Ты понимаешь,сколько это стоит? Или последние мозги вытра…

Её пальцы впились в моё запястье, оставляя красные полосы. Я медленно перевела взгляд с разгневанной женщины на кольца: золотое с крупным топазом закатилось под стол; одно из них — с рубином размером с голубиное яйцо — застряло в щели между половицами, подмигивая мне кровавым бликом. Злость, сменившаяся странной веселостью, сверкнула в моем взгляде в ответ.

— Видимо, дороже меня? — улыбнулась я, чувствуя, как пламя под рёбрами оживленно вспыхнуло. Тщательно наштукатуренное лицо дрогнуло —всеми любимая старая карга почувствовала подвох, но резко кивнула.

— Точно дороже твоей жизни, идиотка! — истеричный визг сорвался, когда пламя с моих мальцев скользнуло по рукаву женщины, плавно забираясь все выше. — Как он вообще додумался даритьтакое …тебе ⁈

Женщина опустила руку, будто обожглась, — наверняка она бы не забыла, как сгорала сотни раз, если бы могла хоть что-то помнить. Убогим все же везло. Ее лицо стало цвета заплесневелого пергамента, напомаженные алым губы скривились, стараясь за высокомерием скрыть страх.

— Это подарок от него, ты, тупая подстилка! — зашипела она, тыча пальцем в окно, словно я должна была пойти и поблагодарить лично. Слишком много чести для того, кто не посмел явиться. — Ты думаешь, можно просто…

— Можно, — перебила я, поднимая с пола кинжал в нефритовых ножнах — видимо, тоже частьщедрости моего тайного поклонника. Лезвие блеснуло, отражая расширенные зрачки хозяйки чайной, и я нарочно ласково скользнула кончиками пальцев по острому краю.Слишком острому, что даже пара капель крови тут же скользнула по стали. — Особенно если добавить к костру жирную жабу.

Мадам Лин отпрыгнула, споткнувшись о рассыпанные жемчуга. Её шёлковый халат зацепился за дверной косяк, обнажив ногу в синих прожилках — признак давнего проклятия. Я только фыркнула, не удивившись, — с ее характером это было даже милосердием, а не наказанием.

— Ты… т-ты не с-смеешь! — ее голос задрожал, срываясь на крик, но в глазах вспыхнуло что-то знакомое — страх, приправленный ненавистью. Я медленно шагнула ближе, пнув подальше рассыпавшийся жемчуг. — Он убьёт тебя за такое неуважение!

В лезвии отразился мой довольный взгляд лишь на секунду, в следующую оно уже воткнулось в дверь в жалких крохах от головы женщины.

— Уважал бы — принес лично, — я недовольно фыркнула, сжимая пальцы на шеебедной женщины. — А пока… передайте своему благодетелю, что следующий подарок я засуну ему в глотку. Вместе с вашим пеплом.

Пламя поглотило ее за считанные мгновения — золотыми змеями обвило с головы до ног, даже не дав закричать. Женщина в первобытном ужасе распахнула глаза в отчаянной попытке вдохнуть, но я сильнее сжала пальцы, позволив удлиннившимися когтям войти в плоть.

Финал был прекрасен: в тишине пепел осыпался на пол, усеянный белоснежным жемчугом, и я брезгливо вытерла руки об отрез светлого бархата.

Все было по-настоящему идеально: новые туфли — белые, расшитые мелкими жемчужинами — щегольски щелкали по мраморным ступеням; платье из подозрительно прохладной ткани подошло слишком идеально, чтобы быть подарком незнакомца, и я в последний раз качнула головой, позволяя длинной косе скользнуть по обнаженной коже спины. Угрожающе радушно звякнули серьги-капли расплавленного янтаря.

Даже ненавистные подарки оказались к лицу, если не задумываться,чьи пальцы их выбирали. Впрочем, все мысли напрочь выбило, стоило мне выйти на крыльцо чайной.

Озероисчезло .

Там, где вчера плескалась вода, зияла черная пустошь — обгоревшие стебли лотосов торчали из трещин в земле, как подпаленные кости великана, а воздух пах гарью и бергамотом. Ифрит, развалившийся на обугленных ступенях, лениво махнул рукой. Из трещин в дне бывшего озера вырвались языки пламени, сложившись в мимолётные узоры: танцующие драконы, птицы с огненными перьями, — все они тянулись ко мне, рассыпаясь искрами у самых ног.

—Khyra’vyss dûl-morashkar en’lyrra*, — мужчина приподнял голову, ярко улыбаясь, и я замерла, до побелевших костяшек впиваясь в поручень лестницы. — Ты снова ярче солнца, кроха.

На мгновение мир окрасился алым: рыжие волосы сияли жарче, чем вчера, распахнутый халат из огненного-красного шёлка обнажал исполосованный золотыми рунами загорелый торс. Свободные брюки на восточный манер с россыпью золотых узоров сидели ниже, чем стоило бы. Возможно, именно в моем роду однажды затесалась сорока — я шумно сглотнула, когда взгляд наткнулся на золотую змею, обвивающую его запястье.Что-то слишком знакомое и чужое . Рубиновые глаза угрожающе уставились на меня, приводя в чувство.

— Ты просила воды — я подарил тебе пустыню. Гораздо честнее, не находишь? — голос ифрита звучал хрипло, почти взволнованно.

Он ловко щелкнул пальцами — немой приказ, секунда, и пламя у его ног вытянулось в тонкую струйку, закрутившуюся вокруг моих лодыжек. Жар медленно скользил по коже, впитываясь в нее и постепенно затихая.

— Утопиться должны были вы, а не озеро, — я мстительно наступила на тлеющие искры под ногами, чувствуя, как те покорно рассыпались в ничто. С чужими надеждами, увы, все было сложнее. — И этот ваш… маскарад. Господин так сильно хочет понравиться?